Антология шпионажа - Анатолий Вилинович

– Но ведь ваше высочество обязаны немедленно вернуться в Германию, – возразил генерал, – я только что получил приказ самого императора.

– Сообщите его величеству, что я подчиняюсь его воле, но хочу взять с собой моего спасителя, которого я уже считаю своим другом.

«С25» сделал вид, что очень удивлен:

– Вернуться в Германию, блокированную со всех сторон, но разве это возможно?

– Меня удивляет ваша наивность, – прервал его довольно сухо генерал. – Его высочество отправится на одном из наших новых подводных крейсеров дальнего плавания, вышедшем со своей базы в Киле. Находясь на борту этого корабля, можно быть совершенно спокойным. Все сторожевые суда противников ничего не смогут сделать против подводного флота, созданного адмиралом фон-Тирпицем. Скоро вы сами убедитесь, что наш флот принудит врагов к капитуляции. Только в течение этой недели тридцать английских пароходов и три транспорта американских войск были отправлены нами в царство Нептуна.

В ожидании подводной лодки «Штаб пяти» провел несколько лихорадочных дней. Крафенберг дежурил все ночи на берегу маленькой пустынной бухты, где должна была пристать лодка. В эту бухту уже много раз заходили подводные лодки для получения съестных припасов и горючего.

Наконец, после пяти бессонных ночей ожидания, к назначенному месту пристала маленькая шлюпка. В ней находился сам капитан подводной лодки. Он извинился за опоздание, объяснив, что подводная лодка была обнаружена и подверглась преследованию целой флотилии английских миноносцев. Чтобы избежать преследования, пришлось опуститься на дно и выжидать два дня в глубине моря.

– Впрочем, мое опоздание, – добавил он, – вызвано трем, что последний месяц нам по высшему приказанию запрещено входить в Па-де-Кале. Чтобы перейти из Северного моря в Атлантический океан, нам теперь приходится огибать Шотландию. Этот новый кружной путь нам приходится делать вследствие новых средств защиты, применяемых союзниками. Англичане насадили в канале плавучие острова, которые являются западнями для подводных лодок. Однако я на своем корабле сумею благополучно доставить принца, несмотря на все ухищрения наших врагов.

Капитан передал принцу собственноручное письмо Вильгельма и добавил, что он польщен той высокой честью, которая ему оказана.

– Ваше высочество, – сказал он, – прошу вас занять мою каюту; я надеюсь, что вам будет удобно на борту моего корабля.

– Но где же ваше судно? – спросил генерал.

– Оно находится в двухстах метрах отсюда, в открытом море. Я считаю, что было бы более благоразумно, если бы его высочество немедленно переехали на корабль, так как опасаюсь преследования в испанских водах и хотел бы до рассвета выйти в открытое море.

– Его высочество готов к отъезду, – объявил генерал Шульц, – но я вас предупреждаю, что принц берет с собой одного пассажира.

– Это совершенно невозможно, – возразил капитан, – на борту имеется только одно свободное место, и я получил приказ захватить только принца.

– Его высочество желает вернуться в Германию со своим секретарем, одним иностранцем, который…

– Иностранцем? Простите, что я перебил вас. Ни одному иностранцу не разрешено бывать на борту германской подводной лодки. По этому поводу имеется категорический приказ, и я не могу его нарушить.

Смущенный генерал начал уже довольно резко разговаривать с командиром подводной лодки, когда принц приблизился к последнему и сурово сказал:

– Вы послушаетесь, сударь, так как таково мое желание.

Командир побледнел. Педант до мозга костей, он попросил принца дать ему письменное предписание. Когда эта официальность была выполнена, все трое сели в шлюпку, и она отчалила от берега.

Скоро «С25» заметил выступающую из воды подводную лодку. С обеих сторон пушки, расположенной на ее корме, были черной краской нарисованы два огромных креста.

Наконец рейс закончился, и подводная лодка приблизилась к своей базе. Встретить принца собралось высшее офицерство, среди которого можно было заметить несколько генералов.

– А этот человек, – внезапно спросил адмирал, начальник базы подводных лодок, указывая на «С25», – кто это такой? Вероятно, пленный?

– Это мой спаситель! – воскликнул принц. – Пусть всем вам будет известно, что если бы не его преданность и храбрость, я не был бы сегодня среди вас.

Принц отправился в адмиралтейство, а «С25» был поручен заботам офицера генерального штаба.

В течение трех месяцев принц посещал главную квартиру в сопровождении своего верного компаньона, к которому он продолжал относиться с большой симпатией. Многим офицерам присутствие «С25» казалось несколько подозрительным. Только благодаря своему замечательному такту «С25» удалось с честью выйти из того трудного положения, в котором он оказался.

Немецкая контрразведка не раз подсылала к нему провокаторов. Но агент был всегда настороже и сумел избежать тех бесчисленных западней, которые так коварно для него расставлялись. То ему приходилось с негодованием отказываться от предлагаемых документов, то он выпроваживал унтер-офицеров, которые будто бы хотели дезертировать и обращались к нему за советом.

«С25» всегда давал один и тот же ответ: «Германия – моя новая родина. Я не сделаю ничего, что могло бы ей повредить, наоборот, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы помочь ей».

За три месяца своего пребывания в Германии «С25» собрал много ценных сведений, а самое главное – восстановил разведку. Только после этого он счел свое задание выполненным.

К сожалению, приходится довольствоваться гипотезами о характере работы этого агента. Даже будучи при смерти, он отказывался сообщить некоторые подробности об этом периоде своей деятельности. Известно только, что он внезапно покинул принца в районе Лилля и таинственно исчез. Полицейским, отправленным по его следам, так и не удалось настигнуть беглеца.

На приеме в военном министерстве во Франции он привел в восхищение свое начальство точностью и большим количеством доставленных им документальных данных. Большинство сообщенных им сведений имело первостепенное значение. Они помогли главному командованию уяснить, насколько ослаб противник. «С25» дал полную оценку состояния немецкой армии перед нашим решительным наступлением.

Вопрос о том, кем являлся тот немецкий принц, который был арестован, посажен в тюрьму во Франции и стал жертвой самой невероятной мистификации, остался неразрешенным.