Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

Ахен смотрел на все это удивленно. Волки обещали помощь. Их парень, похоже, собирается присоединиться к поисковой группе. На своих ногах?

Игнат понял, что пора объясняться. Уже привычными движениями развернул на мокрой земле войлочную кошму, порадовавшись ее толщине. Показал на нее жестом, сел сам. Дождался, пока посланник опустится на другой край. Представился волчьим именем «Спарк эль Тэмр», мимоходом улыбнувшись его звучанию. И без дальнейших предисловий огорошил Ахена полной своей историей. Маг только головой кивал, да иногда переспрашивал: ясно было, что выговор Спарка для него тоже внове. Землянин повествовал, как появился именно возле этих вот деревьев, как по толщине стволов решил, что их с Ириной разнесло в разное время, как встретился с Глантом… Спарк говорил, и ловил себя на мысли: повесть давно перестала быть для него новостью, просто набор фраз, которые волнуют только слушателя, а рассказчика не трогают совершенно…

Наконец, монолог закончился. Спарк замолчал, впившись глазами в лицо посланника. Поверит ли Ахен в его историю? Насчет землян у Игната сомнений не возникало: в лучшем случае, психушка, в худшем — закрытая клиника и демонтаж на запчасти во имя родной страны. Волчьи пастухи… Нер обмолвился на прощанье, что поверил только с появлением мага. Однако, по доброте или по расчету — все же помог чужаку. Совершенно не средневековый подход.

Ахен задумчиво качал головой. В истинности рассказа у него сомнений не было. Магов учат смотреть не только глазами и нарочно показывают самые разные существа, заставляют учить наизусть описания вымышленных зверей — именно для того, чтобы знать, с кем или чем встретился. Мир огромен. Полезнее учить правила вежливости для всевозможных ситуаций, чем тратить силы в спорах о множественности обитаемых миров. Впрочем, теперь спорам конец! Великий Доврефьель еще раз оправдал свою славу. Его догадки сегодня стали теорией, которую подтвердил высший судья — опыт. Вот оно, доказательство. Сидит на кошме, моргает нездешними глазами, ждет ответа. Помимо непривычнобурых глаз, у пришельца совершенно чуждая Висенне аура. Дичайшее сочетание оттенков. Если уж кто-нибудь из Великих (а другим такое просто не под силу!) и возьмется подделывать свое тонкое тело, он все равно будет следовать общим законам Висенны. Кошмаров не наплетет. Но… Пожалуй, невообразимая аура Спарка даже красива. Только правила гармонии для нее иные. Вот эта самая инность… Да, Академия с радостью возьмется за его исследование, будь он хоть трижды лазутчик!

Посланник выпрямился; собеседник поднялся тоже.

— Ni aplaudas ti ce Visenna! — торжественно произнес маг.

«Мы приветствуем тебя у Висенны». Спарк поклонился в ответ. «Мы» — понятно, Академия. Но почему «у» — может быть, «на Висенне»? Ведь этак язык придется чуть ли не заново учить!

— Ni flugos en Akademio tuj.

Вот опять это загадочное «полетим». «Ni flugos» — мы полетим. Полетим в Академию. Да еще и «tuj» — «немедленно, тотчас». Что бы это значило?

Ахен тем временем подумал, что парень взял вещи с собой, и отпустил волка, не дожидаясь конца разговора. Был уверен, что не откажут?

— Pa-аnta-а! — крикнул маг, повернувшись к лесу. Догадавшись, что Ахен зовет спутника, Спарк ловко скрутил коврик, перехлестнул его ремешком. Управился с пряжкой, перевел взгляд на вызолоченную листвой опушку. Да так и замер — одним коленом на свертке, даже не разогнув спину.

Вдоль края леса важно вышагивал огромный золотой зверь. Четыре толстенные лапы словно вырастали из осеннего ковра; листья потоками сыпались с темно-бронзовой спины. Мощное тело, высокая шея, громадная голова — птичья по форме, конская по величине. Глаза-апельсины. Черный страшный клюв. Перья вместо шерсти. А где перья, там и крылья. Крылья исполинские — высотой в половину дерева. А когда развернет? «Мыслям и словам намного проще перейти между мирами, нежели человеку» — вспомнил Спарк. Грифон. На Земле такое называется грифоном. Griffin. «Крыса», как говорят фанаты компьютерных игрушек. Но назвать слиток живого пламени крысой? Язык отсохнет! Нет, ну и громадина же… Холка выше макушки.

— Pantaler estas cielano, — Ахен, похоже, наслаждался удивлением пришельца.

Игнат судорожно сглотнул и, наконец, распрямился. «Панталер есть небожитель». Чьелано. «Часть неба». Ну нет на земном языке подходящего слова! Cielano. Вот что означало «flugos»! Полетим. Ох, полетим! Спарк вдруг понял, что воздух больше не пахнет волчьей шерстью. Тучи разошлись. Небо синее. Погода летная. Игнат вскинул руки к солнцу и засмеялся — словно свалив с плеч три экзамена разом.

Разом обрушилось на Спарка множество перемен. Мощные грифоньи лапы оттолкнули землю, и вместе с ней пять октаго, прожитых на восточной окраине Леса. Едва успел пришелец научиться языку и попробовать краешек письма, как Ахен удивил необычным выговором. Только освоился землянин в волчьем седле — грифону на спину полезай…

Ветер на высоте еще не успел остыть — тянуло с Южного Моря, там холодает в последнюю очередь. Летел Спарк над Лесом, и понимал, отчего велики перегоны: в густой чаще небесный исполин попросту не сядет. Хоть маленькую полянку, а подай. Грифон так огромен, что седло делается на пятерых человек. А мешки, о которых так беспокоился Игнат, солнечному зверю — все равно, что слону дробина. В многодетальной упряжи для них нарочно сделано два десятка петель. Зацепил, пристегнул — и взлетай.

Долго мчался золотой великан по синему небу. Яркий, осенний и сказочный расстилался под ним Лес. Башня, замеченная Спарком далеко впереди уже под вечер, выглядела вполне достойной саги. Среди красно-лилового ковра возникла темная клякса; с каждым взмахом крыльев пятно росло, очерчивалось все резче — и, наконец, Спарк увидел Башню Пути. Солнце склонилось к закату, и светило теперь прямо в глаза. Приходилось жмурится. Грифону закатные лучи тоже мешали. Зверь обошел постройку плавным широким полукругом, убрав слепящее зарево за спину.

Теперь Башню можно было рассмотреть во всей красе. Сложенная из черных, правильно отесанных камней — между швами почти человеческий рост — круглая Башня сильно расширялась от земли, на уровне лесных верхушек плавно возвращаясь к некому минимальному диаметру. Получалась словно бы мрачная луковица, или пузатый внизу кувшин с сильно вытянутым горлышком. Горлышко это возносилось вдвое над высочайшим деревом, и даже в маленьком перешейке было так просторно, что Спарк подумал: уж не грифоны ли Башню строили? По крайней мере, плоская крыша Башни вполне могла служить посадочной площадкой двум или даже трем исполинам.

Тут землянин вспомнил слова Нера: «Башня Пути… можно вызвать чьелано» — и мысленно хлопнул себя по лбу. Получается, Башня — нечто наподобие полустанка. Грифоны отдыхают тут, кормятся, берут пассажиров, груз или там почту — и снимаются дальше. С такой вышки и взлетать легче, и видно ее издали: вон как торчит над лесом…