Найденные ветви - Чарльз Табб

то, куда он мог отправиться оттуда?

– Боюсь, что нет. Он был ранен во Вьетнаме в апреле шестьдесят девятого. Лечился в Хюэ, затем был переведен в Гонолулу для реабилитации после травм. Его ранили в правое бедро, и если он еще жив, то заметно хромает при ходьбе. В Пендлтоне он работал с делами личного состава, кабинетная работа, и мог бы доработать до конца срока службы там и получить почетную отставку, но, по-видимому, связался с наркотиками. В одной записке предполагается, что он мог попасть в зависимость от морфия после ранения. К сожалению, тогда такое часто случалось. Мне жаль. Я хотел бы, чтобы новости были лучше.

– Не проблема, сэр. Еще раз спасибо.

Следующий вопрос мистера Уолтона его удивил.

– Моя дочь у тебя?

После короткой паузы он ответил:

– Эм-м, да, сэр. Хотите поговорить с ней?

– Да, если не возражаешь.

Джек протянул трубку Дженни:

– Он хочет поговорить с тобой.

Вытерев руки, она подошла и взяла трубку.

– Папочка, привет!

Джек смотрел, как она разговаривает с отцом. Ее ответы не давали намека на то, какими могли быть вопросы, за исключением того, как у нее дела. Поговорив, она сказала:

– Конечно. Передай ей трубку.

Дальше последовал разговор с матерью, и Джек решил выгулять Бринкли. Он жестами показал свои намерения, Дженни кивнула и помахала рукой, словно говоря: «Развлекайтесь!»

Когда они с Бринкли вернулись с прогулки, Дженни сидела за маленьким столом, за которым они завтракали.

– У тебя хороший папа.

– Да, он классный.

– Ты разговаривала и с мамой?

– Угу. Она хотела поговорить с тобой, но ты ушел. Просила передать привет и что ей не терпится познакомиться.

– Меня удивило, что твой папа спросил, здесь ли ты.

– Они знают про нашу любовь.

– О?

Это удивило Джека. Но с другой стороны, Дженни, очевидно, была открытым человеком, который не стал бы скрывать свою жизнь от родителей.

– Да. И не волнуйся. Они в восторге.

– Это хорошо.

Она улыбнулась и подалась поцеловать его.

– Я заехал только перекусить что-нибудь на обед.

– Я думала, мы пообедаем у меня.

– Ох да. Я забыл.

– Все еще хочешь поехать?

– А как же баранья нога?

– Это на ужин.

– Она не остынет?

– Не волнуйся. Я ее разогрею и еще сделаю подливку.

– Когда она будет готова?

– Минут через пять.

– Тогда хорошо. Можем поехать пообедать к тебе, когда баранина приготовится.

Когда они приехали в квартиру Дженни, Джек понял, что она имела в виду под ее маленьким размером. Здесь было от силы семьсот квадратных футов. Крохотная захламленная гостиная вела в еще меньшую кухню. В ванную вела единственная дверь за кухней, если не считать двери в спальню в конце так называемого коридора. Даже слово «коробка» воздавало квартире должное больше, чем она заслуживала.

– Она маленькая, – сказал Джек. – Но я могу здесь развернуться. – Он продемонстрировал. – С трудом, – добавил он и улыбнулся. – Не волнуйся. Все хорошо.

– По крайней мере теперь ты знаешь, почему я предпочитаю твой дом.

– Это да. – Он прошел на кухню. – Итак, что у тебя на обед?

– У меня есть мясная нарезка.

– Годится.

Они сидели за маленьким столом в гостиной и ели. Когда закончили, Джек спросил:

– Могу я узнать, почему ты живешь в такой маленькой квартире?

– Деньги. Я не могу позволить себе больше. По крайней мере, комплекс стоит у моря. Это удобно летом. Прыг-скок и ныряй в залив. И вид из окна моей спальни потрясающий.

– О? Можно посмотреть?

– Конечно.

Через полчаса они оделись и поехали обратно к Джеку.

Попрощавшись с Дженни до вечера, Джек отправился в Уортон к Лонни. Дверь ему открыл сам Лонни. Он был в голубых джинсах и без рубашки. Джек заметил, что обе его руки покрыты рукавами татуировок. Каждый заканчивался звездой на запястье. Джеку подумалось, как люди сидят неподвижно столько времени, пока кто-то использует прибор, похожий на швейную машинку, чтобы ввести чернила под кожу. Он представил, что это должно быть больно.

– Да, Элиз говорила, что вы заходили, – сказал Лонни, когда Джек представился. – Это насчет Тома?

– Да. Вы не против, если я зайду поговорить с вами?

– Наверное, – сказал он и попятился, пропуская Джека в обшарпанный трейлер.

Внутри было на удивление чисто. Джек сел за маленький кухонный стол, приготовившись задавать вопросы, типичные для тех, у кого спрашивают характеристику обвиняемого, чтобы затем перейти к другим, менее комфортным. Лонни сел напротив него, но сначала достал из холодильника банку пива.

– Хотите? – спросил Лонни, открывая банку.

– Нет, спасибо. – Когда Лонни тоже сел, Джек спросил: – Что вы можете рассказать мне о Томе?

– Что вы хотите знать?

– Как давно вы знакомы?

На секунду Лонни задумался.

– Не знаю. Года четыре.

– Вы считаете его хорошим другом?

– Наверное. В смысле, я не считаю его боевым товарищем или еще что.

– Боевым товарищем? – спросил Джек, не понимая значения.

– Да, ну знаете, тот, кто, можно сказать, настолько близкий человек, что вы защищали бы друг друга до смерти, как пара солдат, прижатые в окопе во время боя.

– Понимаю. Вы считаете его действительно хорошим другом?

– Я считаю его другом. Я не считаю, что он, как дети называют, лучший друг навеки. Мы просто, знаете, обычные друзья.

– Что вы можете мне рассказать, что можно было бы признать поручительством?

– Вы хотите, чтобы я поручился за него?

– Да. Поэтому и хотел увидеться с вами. Том сказал, что вы его друг и можете дать показания о его моральном облике.

– Минуточку. Я не хочу идти в суд.

– Хорошо, это ваш выбор. Могу я задать вам еще несколько вопросов?

Откуда-то из недр трейлера показалась Элиз. Джек с удивлением отметил, что на ней только лифчик и шорты. Лонни словно не замечал. Джек не знал, имела ли ее демонстрация цель смутить его и внушить желание уйти как можно быстрее, но если так, у нее получилось.

– Конечно, – сказал Лонни. – Можете спрашивать сколько хотите. Я просто не обязан отвечать на все, если не захочу.

– Правда ли, что вы были в трейлере Тома за несколько дней до ограбления?

– Не помню.

– Он сказал, что у него нет пива, и вы сказали, что оплатите, если он сходит в магазин.

Прежде чем ответить, Лонни задумался на несколько секунд.

– О, да. Я помню. Должно быть, он выпил все, что у него было, до моего прихода. А что? Это важно? Не знаю, какое отношение поход в магазин имеет к тому, в чем его обвиняют. В тот вечер он ничего не грабил.

– Вы случайно не заметили, его пистолет был на месте?

На