Лики зазеркалья - Kagami

В конце месяца в классе начались брожения на тему, что пора бы уже избавиться от родительской опеки и собраться всем вместе с 31-го на 1-е. Но, то ли брожения начались поздновато, то ли никто на самом деле не хотел ломать привычек, но Новый год я, как обычно встретила с родителями и собаками. Зато оставался еще Старый Новый год. И тут нам повезло. Новый русский папа одного из одноклассников предоставил в наше распоряжение свою загородную виллу. Более того, саму организацию вечеринки он тоже взял на себя. Остальным оставалось только уговорить родителей отпустить их на всю ночь. Как ни странно, меня отпустили сразу. К тому же, ребята сами предложили мне пригласить Кирилла, да и кое-кто еще собирался придти с парой.

Кириллу я, разумеется, сообщила об этом сразу же. Он обрадовался. Грэм насторожился.

— Извини, Грэм, — улыбнулась, я — Но тебя я пригласить не могу. Это человеческая вечеринка. Никто не поймет, если мы придем все вместе.

Он тихо зарычал, а потом понурился. В тот день он вел себя немного странно. Казалось, он не прислушивается к нашей беседе, а думает о чем-то своем.

Наконец, долгожданное 13-е число наступило. Стоит ли говорить, что вот уже несколько дней моя голова распухала от нелегкого выбора, что одеть. Собственно, выбор был не велик, вот только я никак не могла уговориться саму себя появиться на тусовке не в джинсах. Нужные слова нашел, как всегда отец.

— И чего ты переживаешь? В юбке-то тебя и так никто не увидит, а в честь Нового года можно и надеть не совсем привычные брюки.

Действительно, что это я? Ну, да, я как-то опрометчиво пообещала одноклассникам, что до выпускного вечера они меня только в брюках видеть и будут. Так сейчас о брюках речь и шла. И потом, я все еще помнила эффект Золушки. А о том, что я до выпускного каблуки не одену, речи не было. К тому же, кроме классических брюк в мое шкафу чахло еще и пальто, которое мама заставила меня купить, и полусапожки на высоком, но достаточно удобном каблуке.

В общем, когда я закончила одеваться и приводить себя в порядок и посмотрела в зеркало, я поняла, что я себе нравлюсь. А кому не понравлюсь, тот может и не смотреть, так? Вот только мне очень хотелось понравиться Кириллу. Есть что-то невероятно романтическое во встрече Нового года, даже если это совершенно непонятный нашему поколению праздник по старому стилю. В Новый год все мы ждем чего-то прекрасного, необъяснимого, чудесного. Мне очень хотелось своего маленького личного чуда.

Мои ровесницы встречались с парнями, целовались в укромных уголках, кое-кто уже успел расстаться с невинностью, а я… я мечтала о сказке. О самом красивом на свете первом поцелуе. Это обязательно должно было быть что-то необыкновенное. Я не знала, что именно, но мне совершенно не хотелось, чтобы меня прижали где-то в темном углу. Я хотела, чтобы была ночь и Луна, или закат, и чтобы само место было и романтичным и интересным. Глупо, наверное.

Но вот передо мной замаячила перспектива встречи старого Нового года где-то за городом, и я пригласила парня, который мне нравился. Я даже думала, что могу в него влюбиться. Мне казалось, что все складывается, как нельзя лучше. Ведь мало ли, что может случиться…

Добирались мы, как попало. На машинах. Нет, чтоб встретиться на вокзале и поехать на электричке! За мной заехали, упаковали в и без того переполненный джип и повезли неизвестно куда. За Кириллом, поскольку он тоже был в списке приглашенных, заехал кто-то другой. Когда мы прибыли, он ждал меня у ворот… дома? Да это даже виллой не назовешь! Барский особняк, да и только!

Новый русский папа, видимо, в детстве не доиграл в игрушки, поскольку шоу было сборной солянкой из русских народных сказок, хэллоувиновских персонажей и страшилок из репертуара от Эдгара По до Левина. Одних Дедов Морозов со Снегурочками было штук пять, и все они норовили втянуть тебя в хоровод. Отплясав по меньшей мере в трех, мы ввалились в темный холл, где нас ожидали свирепые вампиры, от которых следовало бежать без оглядки. Промчавшись по всем этажам нехилого домика от всевозможных ужастиков — от тыквенных голов да несчастной страдающей беременной Розмари — мы выпали в большой светлый зал. Как оказалось, он предназначался специально для танцев. Классическая бальная зала. Подозреваю, что в нормальном состоянии у нового русского здесь была либо гостиная, либо вообще кухня.

Мы с Кириллом слегка опешили, попав из мира монстриков под водопад музыки Ванессы Мэй.

Вы способны танцевать под "Осень" Вивальди? Я — нет. Мы принялись искать более тихий уголок, постоянно спотыкаясь об услужливых официантов.

Мне стало жарко после всех этих плясок и беготни по этажам, и я выпила залпом бокал шампанского. Мне давно не был так весело и беззаботно, и я видела, как Кирилл смотрит на меня и смеется вместе со мной. Поэтому, когда мы плюхнулись на этот плохо освещенный диванчик в маленьком холле за танцзалом, и он положил мне руку на плечо, я не удивилась. Но мне стало немного грустно от того, что мои мечты о романтическом первом поцелуе не сбудутся, и еще от того, что я до сих пор не была уверена в том, что влюблена.

Мне было уютно рядом с Кириллом, но неизвестно откуда закралась вдруг предательская мысль, что мы поступаем нечестно по отношению к Грэму, и я немного отстранилась.

— Как Грэм тебя отпустил? Не обиделся?

— Честно? — усмехнулся Кирилл, — Я его запер.

— Запер?! И он не сопротивлялся?!

— На меня он не бросился, но явно был зол.

— Ты рисковал.

— Не очень. Может, он и волк, но не убийца. Хотя… ради тебя, пожалуй, мог бы и убить.

— Ради меня? С чего бы?

— Ты у него — больное место.

— Чушь!

— У меня тоже.

— А тебе-то я что плохого сделала?

Кирилл не ответил. Он положил руку мне на щеку, чуть развернув мое лицо к себе.

Ну, наверное, нельзя получить от жизни абсолютно все, что хочешь. Я поняла, что ни луны, ни экзотики мне не светит.

Ой-ой-ой! Кажется, вообще-то и первого поцелуя пока не предвидится.

Шум в танцзале неожиданно стих и глубокий мужской голос с легкой хрипотцой произнес:

— Где Елена?

— Елена?… — сдавленно пискнул кто-то.

— Алена…

Он выглядел странно, но не потому, что джинсы, явно большие в талии, были ему коротки. И не легкая осенняя куртка Кирилла, слегка узкая в плечах вызывала узнавание. Он был инороден по определению. Даже в человеческой ипостаси он оставался волком, двигаясь с грацией сильного и дикого зверя. И слова, которые он произносил, были понятны, но звучали, словно на другом языке. Красивое смуглое лицо, обрамленное черными, словно выгоревшими на висках в рыжину, волосами казалось немного злым из-за нервно вздрагивающих крыльев тонкого носа. Желтые волчьи глаза смотрели прямо на меня.