Любовь-нелюбовь - Анхела Бесерра

Был вторник. Ночью Эстрелью мучила бессонница, а когда под утро ей все же удалось уснуть, ей приснился Анхель, и, проснувшись, она, гонимая тоской, решила пойти в часовню.

Прошло уже две недели с того дня, когда Мартин оставил на скамье письмо и раковину. Он был уверен, что, кроме него, в тот момент в часовне никого не было, но он ошибался: за ним следили глаза священника, который, видя, что Эстрелья в тот день не пришла, и заботясь, чтобы послание не попало в чужие руки, взял на себя роль вершителя судеб и забрал конверт. Он носил письмо в кармане и то и дело поглаживал, умирая от желания вскрыть конверт над паром, чтобы не повредить, и узнать его содержание. Но он не отважился еще на один грех — достаточно было того, что он уже совершил. И он занялся своими делами: отпускал грехи прихожанам, одновременно стараясь не прозевать появления Эстрельи. Он даже перенес исповедальню ближе к той скамье, где Мартин с Эстрельей обычно сидели. Он чувствовал себя вестником любви, чем-то вроде купидона, на которого возложена особая миссия. Исповедуя, он то и дело отодвигал занавеску, поглядывая, кто вошел. В день, когда Эстрелья наконец появилась в часовне, он выслушивал девушку, которая приходила исповедоваться по десять раз на дню. Это была еще совсем девочка, влюбившаяся в голос священника и в исходивший от него чудесный запах, и, чтобы почаще оказываться рядом с ним, выдумывала самые невероятные грехи, которых, разумеется, не совершала, и приходила в них "исповедоваться". Священник был уже в годах, но сохранил молодой голос и имел привычку постоянно жевать душистую гвоздику. Девушку приводили в чрезвычайное волнение полутьма исповедальни, дым курений, пряный аромат и проникновенный голос невидимого за занавеской таинственного священника.

Она представляла его себе высоким и мускулистым, полным неукротимой энергии. Она мечтала о минуте, когда он прервет ее речь, чтобы сказать, что он от нее без ума и что если она не ответит ему тем же, он умрет от любви. А священнику, без конца выслушивавшему рассказы о небывалых грехах, девушка казалась самой большой грешницей Гармендии-дель-Вьенто.

В тот день девушка превзошла сама себя. Она сообразила, что чем ужаснее грехи, которые она выдумывает, тем дольше говорит с ней священник и тем дольше может она наслаждаться его чудесным голосом, вдыхать исходящий от него чудесный запах и мечтать о чудесных минутах, которые могла бы с ним провести. И в тот день она рассказала ему, что переспала со всей пожарной командой своего района — со всеми шестьюдесятью пожарными.

Едва она закончила, как священник заметил, что в часовню вошла Эстрелья, и, забыв, о чем начал говорить, торопливо выпроводил девушку, назначив ей в качестве наказания "пятьдесят раз повторить то же самое". Девушка ушла в полном недоумении, а он поспешил к скамье, чтобы положить конверт и раковину туда, где их оставил Мартин, а потом бегом вернулся в исповедальню.

Но Эстрелья конверта не заметила. Лишь когда раковина, лежавшая на краю скамьи, упала и покатилась по полу, остановившись у ног святого Антония, Эстрелья увидела ее. Она осторожно подняла раковину и подумала, что происходит что-то необычное. Святой Антоний совершил для нее чудо? Вернувшись на свою скамью, она наконец увидела надписанный четким почерком Анхеля конверт. Наконец-то!

Сейчас ей стало ясно, почему он сбежал в ту ночь, чего боялся: все дело было в его принципах. После того как Эстрелья прочла письмо, Анхель очень вырос в ее глазах, стал едва ли не божеством. Сердце ее готово было вырваться из груди — так желала она новой встречи. Завтра четверг. Значит, он оставил письмо сегодня утром? Если так, то ждать счастья осталось совсем недолго. Эстрелья погладила перламутровую внутреннюю поверхность раковины и еще раз перечитала письмо, которое знала уже наизусть. Потом снова вложила письмо в конверт и спрятала за вырез блузки: ей хотелось, чтобы слова Анхеля были ближе к ее сердцу. Прикосновение бумаги к коже доставило ей неожиданное удовольствие, от которого кровь прилила к щекам. Так она и вышла на улицу — раскрасневшаяся от желания и надежд.

Сон сбылся. Жизнь снова обрела смысл. Эстрелья шла с гордо поднятой головой, покачивая бедрами в такт только ей слышимой праздничной музыке. Какое счастье чувствовать себя любимой! Ей хотелось кричать об этом.

Уже много дней подряд Фьямма звонила Эстрелье, чтобы выяснить, почему та не приходит, но дозвониться не могла. Ей пришло в голову позвонить в штаб-квартиру "Любви без границ". Там ей сообщили, что Эстрелья отправилась в Сомали. Фьямма решила, что неожиданная командировка и есть причина, по которой Эстрелья не появляется у нее в кабинете. Фьямма думала о своих пациентках больше, чем о себе самой, и вела строгий учет посещений — знала, что некоторые женщины бросают лечение, если им слишком тяжело ворошить прошлое. И тогда нужно изменить тактику, чтобы достичь результата другим путем. А бывает и так, что пациентки теряют доверие к своему психоаналитику. Правда, в практике Фьяммы таких случаев почти не было.

Дома у нее все вроде бы наладилось. Они с Мартином старались скрывать раздражение, и внешне в доме царили мир и согласие. О злополучной поездке на остров Бура старались не вспоминать, были предельно вежливы и внимательны друг к другу. Иногда по ночам исполняли супружеский долг, но лишь по привычке.

В тот самый день, когда Эстрелья прочитала письмо Мартина, Фьямма, просматривая утром газету, наткнулась на статью о готовящейся выставке "Грустящие женщины". Фотографии прекрасных, волнующих обнаженных женщин занимали целую полосу. У Фьяммы не было времени прочитать статью целиком, но, бегло просмотрев ее, она сделала вывод, что выставка интересная. Во всяком случае, критика превозносила ее до небес. Она вырвала страницу и взяла ее с собой на работу, чтобы там прочитать спокойно. В статье утверждалось, что представленные работы, как никогда точно выражали суть женщины — ее чувства, желания, восприятие жизни. Что эти скульптуры лучше, чем тело, выражали одиночество. Неприкаянность... Приоткрывали тайну вечной женственности... Были исполнены удивительной нежности... Казалось, они парили над землей, не прикрытые одеждами, но окутанные покровом тайны. Материал, из которого они были высечены, был словно создан для того, чтобы дать возможность прикоснуться к сокровенной тайне. Фьямме захотелось пойти на эту выставку — она была уверена, что найдет там для себя много интересного. Увидит переданные средствами искусства реалии, с которыми она сталкивалась каждый день. Она сказала об этом Мартину, провожая его на работу, и тот вспомнил, что в редакцию прислали несколько приглашений на коктейль по случаю открытия выставки.