Йоханнес Кабал. Некромант - Джонатан Ховард

Если он ожидал, что загадка тут же разрешится, то его ждало разочарование. Несомненно, зал ожидания много лет не использовали. Там было несколько столов, буфет с большим фарфоровым чайником и стеклянной витриной, за которой когда-то, должно быть, лежали бутерброды и пирожные. Кабал отметил, что здесь странное чувство было очень сильным. Временами от напряжения по спине проходила судорога, от которой непроизвольно дёргалась голова. Это он тоже отметил. На одном из столов лежали пожелтевшие газеты. Он взял одну и пробежал глазами первую страницу. На ней была несколько реклам сигарет, состоящих из названия бренда, который был несколько раз напечатан в колонке — передовой маркетинг для того времени — и заголовки «ОЖИДАЕТСЯ РЕШИТЕЛЬНАЯ АТАКА» и «ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ К РОЖДЕСТВУ». Кабал покачал головой. Так не бывает. Почему люди всегда ждут, что войны закончатся к рождеству? Как будто добрая судьба только и хочет, чтобы семьи вновь воссоединились, и со всеми неприятностями было покончено. Его, как человека, имеющего дело с жизнью после смерти, война страшила больше, чем многих других. Много сознательных людей участвовало в его изгнаниях. И все они считали себя выше него в нравственном отношении, при этом охотно посылая своих сыновей на смерть в конфликтах, которые можно и нужно было решать дипломатическим путём. Кабал же убивал редко и только при острой необходимости. В случае Денниса и Дензила это был столь же вопрос евгеники, сколько и самозащиты. Или они, или генофонд. Война — дело другое. Кабал с отвращением бросил газету на стол.

Он так долго испытывал это странное чувство, что теперь понемногу начал к нему привыкать, как привыкают к холоду: он знал о его существовании, но это было не столь важно. Подойдя к грязному окну, он посмотрел на яркий мир снаружи. Это ничего ему не дало; узнав название станции, он должен просто вернуться в поезд, посмотреть, где они находятся, и уехать. Но… он понимал, что не может. Пока не узнает, почему от этого места так сильно несло чем-то сверхъестественным, и почему его оставили на произвол судьбы столько лет назад. Кабал не просто называл себя учёным, у него были те жизненно необходимые атрибуты, которых многим учёным недостаёт: пытливый ум и почти болезненное любопытство.

— Задержусь на пару минут, — сказал он вслух. — А потом и правда нужно идти.

Ответом была тишина.

— Я некромант. Я понимаю, что с тобой. Быть может, я смогу помочь.

Он подумал о коробке с контрактами.

— Быть может, мы сможем помочь друг другу.

Продолжая смотреть в окно, он достал из внутреннего кармана тонкую сигару. Обычно он не курил, но ему нравилось иметь для разнообразия хотя бы один порок, за который не вешают. Пока Кабал снимал целлофан с сигары — он приятно шуршал между пальцев — он почувствовал, что атмосфера в помещении изменилась. Страх и чувство одиночества оставляли его, исчезали из воздуха. У него было достаточно опыта в таких вещах, чтобы понять, что источник этих ощущений начинает сгущаться где-то поблизости. Не важно, он покажется, когда будет готов. Убрав целлофан в карман, он взял сигару в рот, достал из жилета серебряный спичечный коробок своего отца, и зажёг спичку.

Рядом с ним, и в то же время, как будто с того света, раздался голос:

— Огоньку не найдётся, сэр?

Кабал на мгновение замер. Потом закурил сигару. Пламя не дрожало. Он медленно повернулся, протянув всё ещё горящую спичку.

— Держи, — невозмутимо сказал он солдату.

Кабал с бесстрастным спокойствием наблюдал, как солдат наклонился вперёд, чтобы прикурить самокрутку. Одет он был в форму цвета хаки, одного возраста с теми старыми газетами, дешёвая фуражку, гамаши и капральские шевроны. Пуговицы тщательно отполированы, но, несмотря на это, не блестят — как будто солдата скрывала лёгкая дымка.

Солдат благодарно затянулся сигаретой, задержал ненадолго дым и выпустил его через нос вялыми струйками.

— Храни вас Бог, сэр. Такое чувство, что тыщу лет не курил. Билл, товарищ мой, взял спички у меня, да так и не вернул. Ох уж этот Билл. Я тут ждал, когда же буфет откроют, спичек купить, но они что-то не собираются. Дефицит, что ль?

— Боюсь, что нет, — сказал Кабал, пробравшись к одному из столов и усевшись. — Буфет закрыт навсегда. Присаживайся.

Он указал на стул напротив. Солдат радостно улыбнулся и присоединился к Кабалу. Улыбка слегка дрогнула, когда он увидел, что стул, на который указал Кабал, был задвинут под стол. Стол почти не загораживал другой стул, стоящий рядом, он сел на него.

— Навсегда? Но ведь сюда приходит много людей. За холмом ведутся работы.

— В самом деле? Должен признаться, это место не похоже на оживлённый центр торговли. Когда ты в последний раз здесь кого-нибудь видел?

— Да недавно. Я где-то часа два назад с поезда сошёл. Хотя, странно. Здесь было пусто. Не сомневаюсь, у станционного смотрителя будут проблемы.

— Два часа, — повторил Кабал без комментариев. — И чем ты всё это время занимался?

— Я… — солдат прикоснулся ко лбу, словно пытаясь вспомнить. — Я… заснул, наверно.

— И что тебе снилось?

Солдат недоумённо на него посмотрел.

— Да кому это интересно?

— Ты какой-то бледный, — ответил Кабал, явно преуменьшая. — Наверняка сны у тебя были беспокойные. Иногда в снах есть смысл.

— Вы умеете толковать сны?

— Возможно. Но пока ты мне о них не расскажешь, ничем помочь не смогу.

Солдат снял фуражку и положил её на стол. Провёл пальцами по рыжеватым волосам, пытаясь сосредоточиться.

— А если мне не интересно?

— Дело твоё. Но тебе не кажется, что ты слишком долго избегаешь правды?

Солдат ответил не сразу. Он холодно посмотрел на Кабала, затем сцепил руки и положил их на край стола. Пристально смотрел на них почти минуту и тихим голосом заговорил.

— Мне снилось, что я в поезде. Сижу один в вагоне. Мне дали увольнение. Из армии. — Он поднял голову и повторил избитую мантру. — Думаете, война закончится к Рождеству?

Кабал стряхнул пепел с сигары в пепельницу с изображением эмблемы железнодорожной компании, которая обанкротилась ещё до его рождения.

— Не закончилась. Продолжай.

— Когда я сел в поезд, мне пришлось сказать проводнику, чтобы сделали здесь остановку. Вы можете себе такое представить? На такой маленькой оживлённой станции. Пришлось сказать им, чтобы остановились. — Он глубоко затянулся и погасил сигарету. — Я целую вечность ждал, когда придут отец и сестрёнка. И Кэти. — Он горько улыбнулся воспоминанию. — Невеста моя. Мы со школы вместе. Собирались пожениться на следующий год после того, как закончится война и меня демобилизуют. Тогда-то я, наверно, и заснул.