Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

Но его реформы, сообщал французский посланник в Вене, «вызвали всеобщий крик неодобрения;… большие льготы, предоставленные евреям, рассматриваются как залог разорения государства».22 Христианские купцы сожалели о новой конкуренции, а священники осуждали эдикты как терпимые к открытой ереси. Некоторые раввины возражали против того, чтобы еврейские дети посещали государственные школы, опасаясь, что это отвратит еврейскую молодежь от иудаизма. Иосиф упорствовал, и за год до смерти распространил Патент веротерпимости на Галицию; в одном из городов, Бродах, проживало так много евреев (восемнадцать тысяч), что император назвал его современным Иерусалимом. К моменту смерти Иосифа (1790 год) Вена уже привыкла к новому порядку, и была подготовлена почва для блестящей иудео-христианской культуры Вены XIX века.

В целом евреям было лучше в исламе, чем в христианстве. Возможно, с некоторым преувеличением леди Мэри Уортли Монтагу описала их положение в Турции в 1717 году:

Евреи… обладают невероятной властью в этой стране. Они имеют множество привилегий, превосходящих все привилегии самих турков… будучи судимы по своим собственным законам. Они привлекли в свои руки всю торговлю империи, отчасти благодаря крепкому союзу между собой, отчасти из-за праздности и отсутствия промышленности у турок. У каждого паши есть свой еврей, который является его управляющим делами. Они — врачи, управляющие и переводчики всех великих людей… Многие из них очень богаты».23

Совершенно иной была судьба тех немногих евреев, которые оказались в России — в основном в «пограничных губерниях», противостоящих Польше, после смерти Петра Великого. В 1742 году императрица Елизавета Петровна приказала «из всей нашей империи… всех евреев… немедленно выслать… и впредь ни под каким предлогом в нашу империю не допускать… если они… не примут христианской религии греческого толка». К 1753 году было выслано около 35 000 евреев.24 Некоторые российские предприниматели умоляли императрицу смягчить указ, аргументируя это тем, что высылка угнетала экономику провинций, отвлекая торговлю из них в Польшу и Германию; Елизавета отказалась смягчить указ.

Когда Екатерина II присоединила Польшу, она хотела разрешить евреям вернуться в страну, но чувствовала себя слишком неуверенно на своем троне, чтобы столкнуться с противодействием духовенства. Первый раздел Польши, однако, поставил проблему на новую ступень: что делать с 27 000 евреев, давно обосновавшихся в той части Польши, которую теперь приобрела Россия? Екатерина объявила (1772 г.), что «еврейские общины, проживающие в городах и территориях, ныне присоединенных к Российской империи, будут оставлены в пользовании всех тех вольностей, которыми они обладают в настоящее время».25 Этим польским евреям была предоставлена значительная степень самоуправления, и они получили право занимать муниципальные должности; однако им было запрещено эмигрировать из «Палеи поселения» (бывших польских губерний) в глубь России. В 1791 году евреям было разрешено селиться в Херсонской, Таврической и Екатеринославской губерниях, чтобы быстро заселить эти недавно завоеванные регионы и облегчить их оборону. Между тем экономический антисемитизм большинства российских предпринимателей и религиозный антисемитизм русского простонародья делали жизнь евреев в империи трудной и опасной.

В 1766 году в Польше насчитывалось 621 000 евреев.26 Защитные «привилегии», предоставленные им предыдущими правителями, были ратифицированы Августом II и Августом III, но у этих саксонцев, занятых двумя королевствами и двумя верами (не говоря уже о любовницах), было мало времени, чтобы противостоять расовой враждебности польского населения. Правительство обложило евреев дополнительными налогами, шляхта стремилась свести их к крепостному праву, а местные администраторы заставляли их платить большие деньги за защиту от насилия толпы. Священники осуждали евреев за то, что они «упорно держатся за иррелигию»; церковный синод 1720 года потребовал от правительства запретить «строительство новых синагог и ремонт старых»; синод 1733 года повторил средневековую максиму о том, что единственной причиной терпимости к евреям является то, что они могут служить «напоминанием о мучениях Христа и своим порабощенным и жалким состоянием служить примером справедливого наказания, налагаемого Богом на неверных».27

В 1716 году новообращенный еврей Серафинович опубликовал «Изложение еврейских церемоний», в котором обвинил евреев в использовании крови христиан в различных магических целях: для обмазывания дверей христиан, для подмешивания в мацоту, которую едят на Пасху, для пропитывания ткани, содержащей заклинание, призванное защитить дом или принести успех в делах. Евреи вызвали Серафиновича для защиты своих обвинений и собрали коллегию раввинов и епископов, чтобы выслушать его; он не явился, но переиздал свою книгу.28 Неоднократно евреев обвиняли в убийстве детей, чтобы получить христианскую кровь; польские евреи были вызваны на суд по таким обвинениям в 1710, 1724, 1736, 1747, 1748, 1753, 1756, 1759, 1760 годах; во многих случаях их пытали, в некоторых случаях до смерти; некоторых сжигали заживо; некоторые медленно умирали от укусов.29 Напуганные евреи обратились к папе Бенедикту XIV с просьбой прекратить эти обвинения; доказательства «за» и «против» были представлены кардиналу Кампанелли; получив доклад от папского нунция в Варшаве, он издал меморандум о том, что ни в одном из случаев вина не была доказана. Римский трибунал инквизиции поддержал меморандум кардинала. Нунций сообщил польскому правительству (1763), что «Святой Престол, исследовав все основания этого отклонения — что евреям нужна человеческая кровь для приготовления пресного хлеба», — пришел к выводу, что «не существует никаких доказательств, свидетельствующих о правильности этого предрассудка».30 Папа Иннокентий IV сделал аналогичное заявление в 1247 году. Но аберрация продолжала существовать.

Страх перед резней был частым элементом в жизни польского еврея. В 1734, 1750 и 1768 годах банды казаков и русских православных крестьян, организованные как гайдамаки (бунтовщики), разоряли многие города и села в Киевской, Волынской и Подольской губерниях, грабя имения и убивая евреев. В 1768 году налетчики везли с собой «золотую грамоту», ложно приписываемую Екатерине II, в которой им предлагалось «истребить поляков и жидов, осквернителей нашей святой религии»; в одном из городов, Умани, они вырезали двадцать тысяч поляков и евреев. Екатерина направила русскую армию совместно с польскими войсками для подавления налетчиков.31

В Германии евреи находились в относительной безопасности и процветании, хотя и страдали от различных ограничений в экономической и политической жизни. В большинстве княжеств с них взимались специальные налоги.32 Закон разрешал жить в Берлине только ограниченному числу евреев, но этот закон соблюдался слабо, и берлинская община росла числом и богатством; подобные еврейские поселения существовали в Гамбурге и Франкфурте. Более тысячи еврейских купцов приняли участие в Лейпцигской ярмарке в 1789 году.33 Немецкие правители,