Творцы прошлого (Книга 1) - Сергей Таранов

Но у моего поручения есть еще и более секретная часть.

В юности своей я служил при особе Гая Цезаря, одного из внуков Августа. Когда Гай был наместником в Сирии, он часто тайно бывал в Иерусалиме.

- Вот оно что. А Август еще гордился, что нога его внука не ступала в Иерусалим.

- Так вот, - продолжил Сеян. - При Храме их бога есть помещение, где живут девы наподобие наших весталок. Только, в отличие от весталок, они не хранят целомудрия, а ублажают понтифика и его приближенных. Часто этих дев предоставляют почетным гостям - царям или их посланникам. С одной из таких и свели молодого Гая. Говорят, что она родила младенца мужского пола. Если этот младенец, которому уже лет двадцать пять, вдруг объявится, это грозит Риму большими потрясениями. Выясни о нем все, что сможешь и сделай так, чтобы о том, что я тебе рассказал, никто никогда вообще не узнал.

Сказав это, Сеян потребовал обувь и, встав из-за стола, не притронувшись к угощению, удалился так же внезапно, как и пришел.

И вот в шестом часу дня накануне майских нон на двенадцатом году правления императора Тиберия, в год, когда консулами были Лентул Гетулик и Гай Кальвизий, из Капенских ворот Вечного Города, гремя колесами по плитам Аппиевой дороги, в сопровождении кавалерийской турмы выехала роскошная каруха, запряженная четверкой лошадей. Впереди карухи, скача верхом рядом с самим Сеяном, который, в соответствии с обычаями предков, провожал путника до седьмой мили, Город покидал назначенный прокуратором Иудеи Гай Понтий Пилат.

Когда же седьмой милевый камень остался позади, и Сеян повернул поводья своего коня в сторону Рима, Пилат, не сел в каруху, где сидела его жена со своей горничной-эфиопкой, а, обогнав сопровождающих его кавалеристов, поскакал далеко вперед.

Путь его лежал к расположенной за двадцать первой милей Альбанской горе. На этой горе когда-то стоял город Альба Лонга, основанный еще Асканием Юлом - сыном воспетого Вергилием прародителя римского народа легендарного Энея. Стоял он до тех пор, пока третий римский царь Тулл Гостилий не разрушил его, переселив при этом в Рим всех его обитателей. Здесь на южном склоне горы в древности стоял еще один город - Лавиния, названный так в честь дочери царя Латина, с которым Эней, живший тогда на морском берегу на месте нынешней Остии, заключил военный союз. В городе находился храм Юноны Спасительницы, от которой вели свою родословную Юнии - предки Пилата по материнской линии. И хотя теперь этот храм, как и сам город, лежал в руинах, прокуратор, отправляясь во вверенную ему провинцию, не мог оставить Лация, не попрощавшись при этом с отеческими богами. Пока плиты Аппиевой дороги равномерно мелькали под копытами его коня, Понтий Пилат вспоминал продолжительный разговор с Гратом, состоявшийся в майские календы.

Для Пилата не составляло трудности разыскать Грата в Риме в день майских календ. Зная, что Грат принадлежит к роду Валериев, можно было с полной вероятностью полагать, что он в этот день непременно должен быть на Таренте. Здесь, где Марсово поле в своем наиболее узком месте непосредственно примыкает к Тибру, еще в древности один из представителей этого славного рода, пришедший в Рим из страны сабинян, обнаружил горячие источники. Воды из этих источников исцелили его детей, в честь чего благодарный отец установил в своем роду обычай совершать торжественные ночные жертвоприношения. Рассказывали также, что здесь же на глубине двадцати футов был обнаружен древний алтарь подземных богов, построенный, может быть, еще Эвандром - греком-ахейцем, основавшим колонию на месте будущего Рима. В год, когда последний римский царь Тарквиний Гордый был изгнан из Города, один из вождей республики Публий Валерий, сын Волеза, получивший вскоре когномен Публикула, сделал этот праздник общенародным.

Понтий Пилат не ошибся в своем предположении. В тот час, когда на алтарях, залитых кровью жертвенных животных, сжигались туши коз и баранов, он обнаружил Грата посреди толпы присутствующих. Годы не так изменили его, как ожидал Пилат, бывший когда-то мимолетно знаком с Гратом. Тем не менее, ему пришлось представиться прежде, чем Грат смог узнать его. Трудно было распознать того молодого худощавого Гая Понтия в этом растолстевшем и облысевшем Пилате.

- Благодарю, что перед отъездом не забыл посетить старика Грата. Ты, наверное, знаешь, что я пробыл прокуратором одиннадцать лет. Но еще до этого я долго служил в Иудее, - ударился в воспоминания Грат. - Ирод не доверял иудеям, так как сам был идумеем. Идумеи, называемые также эдомитянами, - это те же набатейские арабы, изгнанные соплеменниками из Каменистой Аравии, только поклоняющиеся не собственным племенным богам, а иудейскому богу, храм которого стоит в Иерусалиме. Иудеи же не любили Ирода, поскольку тот не только не всегда соблюдал иудейские обычаи, но и пытался привить в своей стране греческие нравы. Поэтому у Ирода в войске было много чужеземных наемников. Помимо греков, сирийцев да подаренных Августом доставшихся от Клеопатры четырехсот галатов, у него были четыре пехотные когорты и две кавалерийских алы. Конницу водил Анний Руф, пехоту - я. Воинов этого войска называют себастийцами, так как расквартированы они в Себасте, как теперь называется переименованная Иродом Самария. После смерти Ирода как Антипа, так и Архелай отбыли в Рим, чтобы Август рассудил, кто из них станет царем. В это время начались кровавые события в Иерусалиме. Сабин, которому Август приказал провести опись всего имущества только что похороненного царя, занял тогда Иерусалимский храм, чтобы, с одной стороны, не допустить возможного разграбления хранящихся там сокровищ, с другой - чтобы за счет этих сокровищ пополнить свой собственный кошелек. Тогда все бывшее войско Ирода, кроме себастийцев, которые все-таки были самой боеспособной частью этого войска, подняло восстание, к которому присоединились и жители Иерусалима. Встав на сторону Сабина, мы с нашими когортами оказались запертыми восставшими иудеями в осажденном Храме, и лишь своевременный приход Вара с его легионами спас наше положение.

- Во время этих событий я был еще слишком юн. В тот год, когда мне исполнилось шесть лет, Вар был уже консулом, а познакомился я с Варом позднее - уже в Германии. Тогда геруски заманили три наших легиона - XVII, XVIII и XIX в Тевтобургский лес. В битве убили легата нашего легиона и префекта нашей когорты, и мне пришлось принять командование на себя.

- Знаю. Твоя когорта была единственной из тех, кому удалось вырваться из Тевтобургского леса. Об этом тогда много говорили не только в Риме, но и в провинциях. А я в то время служил уже Архелаю. Хотя, нет... Архелай к тому времени был уже смещен. Да, к тому времени я уже стал командовать наемниками у Антипы, а Руф остался в Иерусалиме и был начальником храмовой стражи... у этого... у Анана... Да, именно у Анана, которого поставил Копоний и которого я потом, уже будучи игемоном, как называлась по-гречески прокураторская должность, заменил на Елизара.

- А помнишь ли ты историю с тем младенцем, которому предсказали быть царем?

- О! Над этим потешалась тогда вся провинция. Представляешь, в одном из галилейских городков заходит в синагогу в субботний день девица с младенцем на руках и заявляет, что тот был зачат без участия мужчины.

- Один из древних вавилонских царей тоже говорил, что мать родила его без помощи отца. А один египетский фараон вообще договорился до того, что он сам себя родил.

- Ну, совсем без отца здесь, конечно, не обошлось. Она говорила, что зачала его от какого-то святого духа, сама того не заметив. Лишь ангел сообщил ей об этом.

- Кто сообщил?

- У иудеев есть только один бог. Но, раз он один, ему, естественно, нужны помощники, которых у него, как говорят книжники, целое воинство. Этих помощников, которые тоже бессмертны, и называют ангелами. Тот ангел, что приходил к этой девке, был самым главным из ангелов. Называют его Гавриил.

- А, знаю я об этом суеверии. Недавно я купил самаритянина, который учил меня арамейскому языку перед моим отъездом в Палестину. Он рассказывал мне об иудеях, об их пророках и про то, что они не признают никаких богов, кроме одного, в жертву которому они приносят, стыдно сказать, крайнюю плоть каждого семидневного младенца.

- Дело в том, что через пять лет иудеи ожидают прихода своего небесного спасителя. А он-то и должен быть рожден без участия мужчины. Так говорят их пророчества.

- Давно ли написаны эти пророчества?

- Иудейские жрецы утверждают, что восемьсот лет назад.

- Восемьсот лет. Столько не существует даже Рим. Неужели иудеи настолько древний народ?

- Даже древнее, чем ты думаешь. В те времена, когда миром правил Кронос, называемый вами Сатурном, народ этот жил на Крите. На острове этом есть гора, называемая Ида. От этой-то горы и пошло название этого племени. Когда же Сатурн, побежденный своим сыном Юпитером, вынужден был оставить свое царство, иудеи бежали с Крита и поселились на окраинах Ливии. Вскоре земля их была завоевана египтянами, после чего иудеи переселились в дельту Нила. Ко времени царствования фараона Хенефрея они расплодились настолько, что в Нижнем Египте их стало едва ли не больше, чем коренных египтян. Между египтянами и иудеями часто происходили ссоры, в основном по религиозным мотивам. Дело в том, что у египтян многие животные считаются священными, поскольку их боги носят животные обличья. Особенно почитаются египтянами бык и баран. А этих-то самых быков и баранов иудеи приносили тогда в жертву своим богам.