Творцы прошлого (Книга 1) - Сергей Таранов

- Он тогда еще был Шикльгрубером?

- Гитлер всегда был Гитлером. Шикльгрубером был его отец, но Гитлером он стал еще до рождения Адольфа. Потом, когда в тридцать восьмом немцы присоединили Австрию, это копье вновь переехало в Нюрнберг. Сначала оно хранилось в том же соборе Святой Екатерины, но в сорок четвертом году его перенесли в главное святилище эсэсовской секты "Аненербэ" замок Вевельсбург, где для копья еще при строительстве был предусмотрен специальный зал. За два часа до смерти Гитлера это копье досталось американцам. Сначало оно попало к генералу Паттону. Потом его отобрал Эйзенхауэр и лично преподнес президенту Трумэну. Тот не мог оторвать взгляд от копья. Прежде чем принять решение об атомной бомбардировке японских городов, он долго медитировал над копьем, как бы советуясь с ним. В пятьдесят первом копье пришлось вернуть в Австрию. С тех пор оно и лежит в Хофбургском музее. Однако давно существовало предположение, что эсэсовцы перед приходом американцев копье подменили. И вот это предположение подтвердилось.

- А откуда ты знаешь, что настоящее именно это копье, а не то, которое лежит в Вене?

- Посмотри на этот золотой кожух. Если его снять с венского копья, ничего не произойдет.

Тут Игорь из 2016 года подошел к вскрытой нише и достал оттуда копье. Сдвинув ножны на полсантиметра, он слегка повернул их. Комната залилась ярким лиловым светом, а упавшие на пол доски сами собой встали на прежнее место. При этом штукатурка осталась неповрежденной. Когда свечение прекратилось, Игорь заметил, что на улице снова светло, хотя пока он разговаривал со своим старшим двойником, за окном успело стемнеть.

- Вот видишь! Мы вернулись на три часа назад, - объяснил старший Игорь.

Младший Игорь взглянул на наручные часы. На них было десять минут девятого. Часы же, висящие на стене, показывали пятнадцать минут шестого. Громкое тиканье бабкиных ходиков и энергичное возвратно-поступательное движение маятника свидетельствовали о том, что эти настенные часы были исправны. С этого момента Игорь окончательно поверил во все то, что рассказал ему его дубликат.

- Хорошо, - согласился он, - но почему же тогда это копье называют копьем Лонгина?

- А это уже другая история, сейчас я ее расскажу.

Солнце еще не взошло со стороны иудейского берега, когда, шлепая по волнам скрипящими веслами, в кесарийскую гавань входила старая триера. Стоящие на берегу беломраморные здания в первых лучах рассвета казались почти черными. На фоне предутреннего неба, раскрашенного Авророй в цвет окантовки консульской тоги, одиноко сияла голубым светом звезда ее сына Люцифера. Грозно смотрелся стоящий на высоком холме храм Августа, у входа в который стояли две статуи. Первая из них изображала аллегорию Рима. Другая была статуей самого покойного императора. В южном конце гавани были видны ряды построенного за городом амфитеатра.

Когда-то место, где стоит Кесария, называлось Стратоновой башней, но ни прокуратор, ни его спутники не знали, кто такой был этот Стратон, а никто из нынешних жителей города, не помнил, как эта самая башня выглядела и существовала ли она вообще. Сто двадцать пять лет назад на этом месте Аристобул, первый человек, провозгласивший себя иудейским царем после возвращения иудеев из вавилонского плена, убил своего брата-соправителя Антигона. Здесь же полвека назад Ирод затеял строительство города, где, не боясь гнева своих подданных, он мог устанавливать статуи Олимпийских богов, ходить в баню и даже вкушать свинину.

Обогнув каменный волнолом, триера подошла к единственному входу в гавань. Вход был расположен с северной стороны, так как ветры в этих местах дули преимущественно с севера. С правой стороны этот вход ограничивался двумя каменными столбами, а слева, со стороны берега, у самой кромки прибоя была построена Друзова башня, названная так в память Друза Старшего пасынка Августа и брата Тиберия, который умер в Германии после неудачного падения с коня.

Миновав проход в волноломе, триера, сопровождаемая высланной из порта целокулой, показывающей местный фарватер, вошла в кесарийскую гавань и подошла к причалу. На берегу пассажиров триеры уже ожидал эскорт из воинов кесарийского гарнизона. Первым по трапу спускался одетый во всадническую трабею недавно назначенный прокуратором Иудеи Гай Понтий Пилат.

Пилат принадлежал к сословию всадников. По своему происхождению он был потомком древнего самнитского царя. Царь этот был тоже Гаем и тоже Понтием. И этот царь Гай Понтий за три с половиной столетия до того, как его потомок стал прокуратором, во время Второй Самнитской войны в консульство Спурия Постумия и второе консульство Тита Ветурия Кальвина окружил римские войска в Кавдийском ущелье. При этом попавшие в засаду войска вынуждены были сложить оружие. Затем всех римлян от консулов до простых воинов прогнали под ярмом и отпустили почти что в чем мать родила. Так полуголыми добрели они от Кавдия до самой Капуи, где союзники-кампанцы, как могли, приодели их и отправили восвояси. Лишь спустя тридцать лет римлянам удалось покорить самнитов, а предок Понтия Пилата, взятый в плен Квинтом Фабием Руллианом, был проведен впереди триумфальной колесницы, а затем спущен в Туллианум - подземное отделение Марметинской тюрьмы. Тюрьма эта, стоявшая на одном из склонов Капитолия, была построена еще четвертым римским царем Анком Марцием. Спуск узника в Туллианум через отверстие, проделанное в его сферическом куполе, во все времена означал вынесение ему смертного приговора. Потом тело умершего узника через то же отверстие вынимали специальным крюком и сбрасывали в Тибр.

Отцом этого победителя римлян был философ Геренний, ученик знаменитого пифагорейца Архита Тарентийского, беседовавшего на философские темы даже с самим Платоном, когда тот жил на Сицилии.

Потомки же этого самнитского царя позднее служили Риму, и, получив в промежуток между первой и второй Пуническими войнами римское гражданство, переселились в Город. Некоторые из потомков этого рода стали сенаторами, а один из них, Луций Понтий Аквила, был другом и сподвижником Цицерона и единственным из сенаторов, который позволял себе не вставать при входе в сенат самого Цезаря. Потом Понтий Аквила принял участие в убийстве Цезаря и в следующий год пал в битве при Мутине. Этот самый Понтий Аквила был дедом Пилата по линии отца. Отец Пилата, Гай Понтий Галлий, правда, к моменту рождения сына уже не был сенатором, так как Август в 29 году до новой эры сократил количество сенаторов на 210 человек, исключив из сенаторского сословия приверженцев республиканского строя. В число сокращенных попал и Понтий Галлий, несмотря на то, что был он цезарианцем и участником Галльской войны. Август не простил ему то, что в свое время Галлий был другом Марка Антония.

Во времена его молодости Пилата ценил сам Тиберий, знавший его по Германским кампаниям. В те годы, когда Тиберий не был еще императором, он, будучи наследником Августа, был наместником в Германии и командовал стоявшими там легионами. Позже командование этими легионами перешло Публию Квинтилию Вару. Вар был консулом в 13 году до нашей эры, а в 6-4 годах до нашей эры, он занимал должность легата в провинции Сирия. И вот в 9 году нашей эры геруски, возглавляемые изменником Арминием, находившимся до этого на римской службе, заманили три римских легиона - XVII, XVIII и XIX - в Тевтобургский лес. В самом начале битвы убили легата XVIII легиона, в котором служил молодой Гай Понтий. Затем убили и префекта его когорты. Понтию, бывшему тогда простым центурионом, пришлось принять командование на себя. Эта когорта была единственной, которой удалось вырваться из Тевтобургского леса, так как Понтий был единственным командиром, не подчинившимся приказу Вара капитулировать. За этот подвиг никому тогда не известный двадцативосьмилетний центурион Гай Понтий и получил звание примапилария - старшего из центурионов своего легиона. Звание это давалось обычно за выслугу лет и примапилариями становились лишь центурионы, прослужившие более двадцати лет. Вместе с этим званием Понтий и получил почетный когномен Пилат. Год спустя он получил должность военного трибуна, на которую, как правило, назначались лишь сыновья сенаторов. Когорта, которую вывел Гай Понтий, была передана в состав I легиона, лагерь которого стоял на месте нынешнего Бонна. Позже, когда через семь лет Германику племяннику Тиберия, ставшего за два года до этого императором - удалось разбить Арминия, отомстив тем самым за унижение Рима, Пилат стал легатом этого легиона. Сам же I легион, роль которого в битве с Арминием была решающей, получил наименование "Германика".

Однако к тому году, году, в который Пилат был назначен прокуратором, ситуация в Риме изменилась. Стареющий Тиберий все меньше занимался делами государства, предпочитая жить на Капрее. От его имени огромной империей правил Луций Элий Сеян. Сын всадника Сея Страбона, бывшего в свое время наместником в Египте, усыновленный в год смерти Августа родом Элиев, он был близок к вершине своего могущества. За четыре года до этого он воплотил свой давний замысел собрать преторианские когорты со всех гарнизонов в Рим. Поселив их в лагере на северо-восточной окраине города, он стал их командующим. За три года до назначения Пилата прокуратором по наущению Сеяна Друз единственный сын Тиберия был отравлен своей женой Ливиллой при помощи ее личного врача Эвдема. Тогда Сеян обещал Ливилле, которая была внучкой жены Августа Ливии, вступить с ней в брак и сделать ее императрицей, когда сам станет императором. Теперь лишь сам Тиберий, на которого Сеян имел неограниченное влияние, был препятствием на его пути к императорской власти. Но шестидесятивосьмилетний Тиберий был стар и болен и с каждым годом уезжал отдыхать на Капрею на все более долгий период, оставляя при этом Сеяну все управление огромной империей. Поэтому Сеян не считал пока нужным торопить естественную смерть императора. Тем не менее, именно Тиберий запретил Сеяну брак с Ливиллой. Правда, он сделал это не напрямую, и по его письму можно было бы подумать, что он, наоборот, дает согласие. Однако Сеян, читая между строк, понял, что Тиберий, давая такое согласие, вынудит его отойти от государственных дел, а то и вообще умертвит. Поэтому Сеян посчитал за благо вовремя отказаться от такой чести.