Они ненавидят друг друга - Аманда Вуди

«Спасибо, что забрал нас», - устало говорю я, опускаясь на пассажирское сиденье.

«Все хорошо». Он улыбается мне, но под глазами у него мешки. «Мне нужен был

перерыв».

Я перегибаюсь через среднее сиденье и толкаю его плечом. «Не хочешь

поделиться?»

«Обычное дерьмо. Домашнее задание. Пытаюсь спланировать этот баскетбольный

турнир «учителя против учеников». Подсчитываю все предложения по теме

выпускного. Пытаюсь договориться с учителями о сборе денег на пирог в лицо». Он

стучит по моей голове своей.

«Непрекращающийся стресс студенческого совета», - слабо говорю я.

«Ага». Он окидывает меня взглядом. «У тебя тоже тяжелая ночь?»

Я киваю с тяжелым вздохом. «Для меня это тоже тяжелая ночь», - шепчу я. Я не

спрашиваю его, есть ли у него время для взаимных раздумий. Я знаю, что он уже

использовал те драгоценные несколько минут свободного времени, которые у него

есть, чтобы заехать за мной, и я не хочу задерживать его еще больше. Мы

отъезжаем как раз в тот момент, когда мисс Дэвис и мистер Келли выходят из

ресторана. Я ловлю ее взгляд через пассажирское окно.

Она хмурится.

ДИЛАН

Это кошмар.

Самый сильный за последние несколько недель. Вокруг меня шквал кулаков и ног, и хотя я не чувствую боли, я ощущаю удары. Воздух вырывается из моих легких.

Оцепенение, остающееся после каждого удара. В ушах звучит искаженный

испанский. Я не знаю, что я сделал не так, я не знаю, что делать, я не знаю, как

это прекратить...

Когда я просыпаюсь, я дрожу, потею, выкрикиваю имя Томаса, дыхание сбивается.

Дверь моей спальни распахивается, и в ней появляется грузный силуэт моего отца.

Он бодро шагает к кровати, садится в футболке и боксерах и протягивает мне

ладонь. Я неловко сжимаю его руку, и, когда он сжимает ее в своей хватке, мое

сердцебиение замедляется.

«Уже несколько месяцев не слышал, чтобы ты так кричал», - шепчет он.

Я сажусь прямо и обхватываю руками колени. «Прости, что разбудил тебя», -

бормочу я.

«Я не спал. Просто вернулся домой двадцать минут назад». Он поглаживает мое

колено, наблюдая за мной сквозь темноту. Я чувствую запах гриля и дров. «Дил...»

«Не говори этого». Я слышу, что лекция приближается.

«Я скажу, а ты послушаешь», - сурово говорит он. «Тебе нужно записаться на

прием к Дженне. Я могу сделать это для тебя...»

«Я в порядке», - огрызаюсь я, падая на подушку и отворачиваясь от него. Я не в

порядке, но кто захочет говорить о терапии после полуночи?

«Я... увидел, что ящик открыт». Он говорит так, будто ходит на цыпочках по

стеклу. «Ты это сделал, не так ли? Если мысли о Томасе преследуют тебя так

сильно...»

«Я сказала, что со мной все в порядке!» рычу я. «Сидение с психотерапевтом не

избавит меня от кошмаров. Уходи».

Я жалею об этом, как только говорю, но все равно засовываю лицо в подушку, прерывая разговор. Папа, видимо, понимает, что дальнейший разговор бесполезен, поэтому он похлопывает меня по затылку и поднимается на ноги. От звука его

шарканья к двери у меня горят глаза. Почему я так с ним разговаривал? Обычно я

не из тех, кто так срывается. Почему я веду себя как придурок, когда он просто

пытается помочь?

«Прости», - прохрипел я.

«Я знаю». Он торжествующе вздыхает. После продолжительной паузы он шепчет:

«Ты уже знаешь это, но Томас чертовски скучает по тебе».

С этими словами он закрывает дверь, погружая меня в темноту.

Конечно, я оттолкнул его в один из редких моментов, когда он действительно был

рядом со мной. Охваченный тошнотой, я переворачиваюсь на спину и беру с

тумбочки телефон. Там меня ждет голосовое сообщение от мамы. Не раздумывая, я

нажимаю «play». Мне нужно услышать чей-то голос прямо сейчас.

«Извини, что позвонила так поздно». Она делает паузу. «На заливе хорошая погода.

Я гуляла по берегу сегодня утром». Еще одна пауза. «Возможно, конференция

совпадет с твоими весенними каникулами. Вы с Энрике могли бы приехать, если я

смогу убедить этого упрямца покинуть свой ресторан». Третья пауза. «Как твои

оценки? Использовал ли ты деньги из своего пособия на что-нибудь интересное?»

Четвертая. «Que descanses bien. Espero que tengas un buen día mañana». (с исп.

Хорошего тебе отдыха. Надеюсь, завтра у тебя будет хороший день) Сообщения обычно такие. Неловкие. Бессвязные. Как будто она не знает, что

сказать.

Мой большой палец навис над зеленой кнопкой вызова.

. . . Нет. Она, наверное, уже спит. В любом случае, я не уверен, что бы я сказал.

Я перемещаюсь по комнате, пытаясь отвлечься. Я раскладываю и складываю свою

одежду и разговариваю сама с собой, перечисляя вещи, которые я должен убрать в

эти выходные, пока папа в Детройте. Пытаюсь использовать старые методы, которым меня когда-то научил мой терапевт о том, как держать себя в руках.

Томас чертовски скучает по тебе.

Не работает. Пальцы впиваются в мое горло. Я слышу, как кожа щелкает о кожу, как костяшки пальцев трескаются о кость.

Я не могу. Не могу. Я падаю на пол и прижимаюсь спиной к раме кровати.

Это отстой.

Становится невыносимо тихо. Я - дрожащая, потеющая масса, раздавленная под

тяжестью электризующего оцепенения, борющаяся с цементом, загустевшим в моих

легких. Это тяжело и ужасно. Мне страшно. Я умру, и никому не будет до меня

дела, никто не вспомнит обо мне и не будет по мне скучать.

А может, так и должно быть.

Эта боль медленными, мучительными волнами просачивается сквозь меня, проникая в каждую щель моего тела. Я разминаю ладонями сухие, налитые кровью

глаза. Это никогда не прекратится.

Затем я слышу голос. Слабый. Раздраженный. Он исходит из моих пальцев, которые

сейчас лежат у меня на коленях. Я понимаю, что экран моего телефона включен, и я

нахожусь в середине звонка.

«Эм, алло?» - говорят они. «Что тебе нужно, Присси Принц?»

Присси... ?

О. Это он.

Я подношу телефон к уху, хотя он весит около пятидесяти фунтов. Проходит

мгновение, прежде чем я улавливаю хоть какой-то звук, но мне удается прохрипеть:

«Ты не спишь?»

«Зависит от обстоятельств. Это что, звонок от добытчика?»

Из моего рта вырывается изумленный смех. Дымка начинает рассеиваться.

«Почему ты не спишь? Сейчас час ночи».

«Делаю домашнее