Воздушный замок - Дональд Уэстлейк

открою пивной сад, – заявил Отто. – Нет, целую сеть пивных садов.

– Возле Бернкастля,[48] – произнёс Герман; грубые черты его лица даже смягчились при этих словах, – есть небольшой виноградник, который я мечтал заполучить всю свою жизнь. Там на вершине холма стоит замок пятнадцатого века с видом на крутые, поросшие виноградом склоны. Там я стану разводить доберманов.

Трое довольных мужчин поднялись по ступеням узкой каменной лестницы на набережную Жеммап, на противоположной стороне канала от их бывших коллег в их бывшем «Фольксвагене».

– А ты, Руди? – спросил Отто. – У тебя наверняка есть планы, как потратить свою долю.

– О, конечно, – ответил Руди, улыбаясь, словно открывающийся чемодан.

– И какие же?

– Лас-Вегас, – ответил Руди.

Отто вскинул бровь.

– Что?

– У меня, – пустился в объяснения Руди, – есть абсолютно несокрушимая система игры в крэпс.[49] Я собираюсь выиграть себе казино. – Немного приосанившись, он разгладил ладонями складки на рубашке и добавил: – Представляете меня во главе казино в Лас-Вегасе?

– С трудом, – отозвался Отто.

– Такси! – крикнул Герман.

***

 Плеск волн о каменную стену заброшенного склада внезапно заглушили тарахтение мотоцикла и кашель мотора лондонского такси. Затем шум стих, и снова стало слышно, как мирно плещется вода в канале Сен-Дени.

В окне, выходящем на канал, мелькнула голова Юстаса с широко раскрытыми глазами. Затем голова Юстаса живо исчезла. Тр-р-р его мотоцикла и кх-кх-кх такси вновь разорвали воздух, быстро затихая вдали. Вода продолжала плескаться.

***

Шарль, Жан и Рене осторожно прошли по узкой дорожке между каналом Сен-Мартен и ограждающей его каменной стеной, повторяя путь, которым из туннеля выходили немцы. Шарль, идущий впереди, держал в руке маленький карманный фонарик – он включил его, когда они вступили в темноту туннеля.

– Какой ужасный запах! – воскликнула Рене.

– Деньги подслащивают любой запах, – сказал в ответ Жан.

Они шли в темноте, рассеиваемой лишь дрожащим лучом фонаря Шарля, сморщив носы от зловония.

Плоскодонная лодка оказалась привязана к старому железному кольцу недалеко от входа, и она была пуста.

– Пусто! – вскрикнула Рене.

Водя лучом фонаря по сторонам, Шарль сказал:

– Они где-то спрятали блоки.

Но свет фонаря не выявил ничего примечательного – лишь осклизлые стены туннеля и вонючую воду.

– Может, под водой? – предположил Жан.

Направив луч на зеленоватую поверхность воды, Шарль ответил:

– Даже Герман не полез бы туда по доброй воле.

– Что же они с ними сделали? – воскликнула Рене, и в эхе её крика, отразившемся от стен туннеля, явственно прозвучали нотки паники. – Они не могли просто взять и унести их в кармане, сокровища должны находиться где-то здесь!

– Разгадка должна быть, – пробормотал Шарль. Он столь рьяно сосредоточился, что сигарета в уголке его рта приподнялась, словно жезл регулировщика. – Разгадка должна быть.

– Хотелось бы верить, – отозвался Жан.

Шарль продолжал водить лучом фонаря взад и вперёд, но видел лишь туннель и воду, воду и туннель, туннель, воду и пустую лодку. Чувство поражения постепенно охватило троицу, пока Рене не решилась озвучить то, о чём все думали:

– Мы не сможем найти ценности. Что бы они с ними не сделали – мы просто не сможем их найти.

Жан тяжко вздохнул.

– Что ж, – произнёс Шарль. Сигарета в углу его рта опустилась, но насупленные брови выражали решимость. – Мы подождём здесь, – сказал он, – пока немцы не вернутся. Тогда мы последуем за ними и рано или поздно найдём способ отобрать у них добычу.

Жан снова вздохнул, раскашлялся и предложил:

– Давайте вернёмся на свежий воздух. Мне не нравится вздыхать в этой вонище.

Удручённые и павшие духом, все трое направились к выходу. Но не успели они сделать и дюжины шагов, как Рене резко остановилась.

– Подождите! – крикнула она.

Двое мужчин, шедших впереди, замерли и обернулись. Шарль направил луч фонаря на Рене, а та указала на стену.

– Посмотрите-ка на это, – сказала она.

Шарль услужливо осветил стену фонарём, и мужчины осмотрели её. Стена как стена, ничего больше. Ни дверей, ни каких-либо иных деталей и особенностей.

– И что с ней? – спросил Жан.

– Это она! – заявила Рене.

Мужчины воззрились на свою спутницу.

– Что – она? – спросил Шарль.

– Стена! – Рене похлопала по ней ладонью. – Это не настоящая стена, это…

Шарля озарило. Протянув руку, он толкнул один из каменных блоков стены. Тот сдвинулся с места.

– Ты права!

Жан, подойдя к краю фальшивой стены, вытащил каменный блок и потряс его.

Дзинь.

– Есть!

– Итак, – сказала Рене, – что теперь?

– Теперь, – ответил ей Шарль, – мы нагрузим лодку заново.

***

Белый «Рено», мчавшийся на юг вдоль канала Сен-Мартен по набережной де-Вальми, уже второй раз за день миновал пустой чёрный «Фольксваген», когда Роза, сидящая за рулём, резко ударила по тормозам. Анджело при этом впечатался в отделение для карт под приборной панелью, а Вито заметался на заднем сиденье, словно пойманный в бутылку светлячок. Под аккомпанемент итальянских ругательств, пронизывающих галльский воздух, Роза дала задний ход, рывком подвела «Рено» к «Фольксвагену» и затормозила рядом с ним. Роза и Анджело первыми выбрались из машины, Вито поспевал за ними, проверяя на ходу – все ли зубы на месте.

Неподалёку мальчишки вяло пинали туда-сюда футбольный мяч. Они выслушали Розу, говорившую на французском с итальянским акцентом, с равнодушным недоумением, словно она не задавала вопросы, а просто пыталась их развлечь. Эта игра в одни ворота длилась до тех пор, пока Роза в ярости не схватила футбольный мяч и не пригрозила зашвырнуть его в канал – и тут вдруг оказалось, что мальчишки всё-таки способны отвечать на вопросы. Удовлетворённая полученными ответами, Роза так пнула мяч, что он улетел в соседний квартал. Мальчишки с криками бросились за ним, а Роза вернулась к Анджело и Вито, чтобы поделиться с ними информацией.

– Немцы заплыли вон в тот туннель на плоскодонке, гружённой каменными блоками. Затем вышли и уехали на такси. Следом в туннель зашли наши французские друзья и до сих пор не вернулись.

– За ними! – воскликнул Анджело.

– Я всю жизнь старался быть хорошим человеком, – горестно провозгласил Вито, пока остальные запихивали