Собака, которая спустилась с холма. Незабываемая история Лу, лучшего друга и героя - Стив Дьюно

– Мой пес любит бегать за мячиком, – сообщила щекастая голубоглазая девочка.

– Это отличная игра. – Я взял с пола игрушечную обезьянку. – Лу, апорт! – и бросил ее в дальний угол. Он бросился туда, прижал подпрыгивающую игрушку к полу, схватил и вернулся ко мне. – Молодец! Держи. – Я протянул обезьянку китаянке с красной лентой. – Брось ему.

Она бросила недалеко, как бросают дети, игрушка всего раз ударилась об пол, когда Лу ухватил ее и принес обратно.

– Молодчина! – Потом я дал команду Лу вернуться на середину зала. – Лу, лови!

Я подбросил обезьянку к потолку, он подпрыгнул, как заправский баскетболист, и сжал игрушку в зубах.

– Умница.

– Ура! – заголосили дети.

– Очень хорошо. А теперь давайте попрощаемся с Лу.

– У-у-у!

Я усадил его посреди зала, а сам встал рядом с детьми.

– Все помашите ему на прощанье.

Они стали махать руками и кричать:

– До свидания, Лу.

Я незаметно подал ему знак, и он поднял лапу и тоже помахал им в ответ.

– Ар-ру-а!

Дальше пришел черед Трейси с Гатором, великолепным питбулем, который выглядел более устрашающе, чем Лу. Его порода пользовалась не лучшей славой, а мощные челюсти и мускулистое тело поначалу внушали детям страх. Но он был таким послушным и добрым, что лед скоро оказался сломан. Следом вышла Нэнси со своим золотистым ретривером, чтобы продемонстрировать основы дрессировки.

К концу занятия усталые, но довольные детишки превратились в настоящих собачьих экспертов. Они устремились на улицу вместе с учителями, в последний раз тиская наших псов перед выходом. Кто-то дотрагивался с опаской, кто-то обнимал собак от всей души. Лу радостно лизал их в ответ и мелодично поскуливал.

– Ему бы в школе работать, – сказала мне одна из воспитательниц, гладя Лу по голове. – Замечательный пес, и выглядит как тот актер из фильма «Умник».

– Кевин Спейси?

– Нет, другой.

После этого к нам стали регулярно приводить детей. Малышам это нравилось, и псам тоже. Лу обучал их, как правильно вести себя с собаками, и многие боязливые лети расслаблялись и начинали радоваться такому общению. Иногда нам даже звонили родители, чтобы сказать спасибо, и просили помощи в выборе питомца для ребенка, который перестал бояться. Именно Лу впервые дал им понять, что собака – это не так уж страшно.

В тот вечер я сидел с Лу на полу и вспоминал своего сварливого попугая и книжки по собаководству, которые читал пол одеялом с фонариком, а также Сабино, домовладельца, ненавидевшего животных. Еще я вспоминал сегодняшних детишек и думал, как правильно все в итоге сложилось.

– Лучше поздно, чем никогда, верно, приятель?

– Р-ру.

Много лет спустя, когда моя личная жизнь неожиданно развернулась на 180 градусов, Лу, ставший много старше и набравшийся достоинства, опять начал учить детей. В этот раз он вдохновил их на изучение нового языка, того, которым миллионы людей пользуются каждый лень. В свои шестнадцать лет этот комок шерсти стал лучшим преподавателем, чем я сам.

В детстве человек живет настоящим, не осознавая, как накапливаются воспоминания. Но в старости, когда людям кажется, что ничего стоящего уже не случится с ними теперь, когда они медленно угасают в ломах престарелых, они лелеют память о былом, живут ею, обращаются к ней всякий раз, когда им необходима поддержка.

Но порой случается нечто неожиданное, и это может пробудить воспоминания о чем-то важном, и такие воспоминания подобны старым книгам с хрупкими страницами, касаться которых надо особенно бережно и осторожно. Они хранятся на полках, полузабытые и запыленные, пока не произойдет событие, которое заставит извлечь эту книгу за корешок и распахнуть на самом значимом месте, так что память о нем пронзит сердце читателя, подобно молнии, и останется с ним теперь уже навсегда.

Для одного такого человека, доживавшего свои дни в чистеньком и неприметном приюте для престарелых, однажды вернулись воспоминания, связанные с далекими жаркими джунглями и друзьями, которых он там потерял и которые жили теперь лишь в его памяти, подобные ангелам на картинах. И тем, кто вернул ему эту память, был Лу.

Детишки очень любили наших собак и учились у них. Но многим из нас хотелось приносить радость и тем людям, кто находится уже в конце жизненного пути, тем, кто прожил долгую жизнь, воспитывая детей, собак, сражаясь за свою родину, меняя к лучшему мир вокруг себя, но кто теперь, сраженный возрастом и болезнями, оказался лишен даже самых простых радостей земного существования. Мы могли принести им нечто очень простое: дружбу с хорошим псом.

В начале 1990-х годов терапия с использованием собак еще не вошла в молу. Однако для многих из нас это было самоочевидно: контакты со спокойным любящим животным могли улучшить физическое и душевное состояние человека в любом возрасте. Медицинские исследования показывают, что люди, имеющие постоянные контакты с собаками, реже обращаются к врачу, у них реже повышается давление, случаются сердечные приступы и другие хронические болезни. Домашний питомец может стать стимулом к физической активности и социализации. Но в домах престарелых держать домашнее животное чаще всего невозможно: у пациентов нет физической возможности ухаживать за ним. И мы решили, что с этим нужно что-то сделать.

Связавшись с несколькими домами престарелых в округе, мы выбрали тот, где наиболее радушно отнеслись к тому, чтобы к ним в гости наведывались хорошо воспитанные, спокойные собаки.

– Если это доставит радость нашим пациентам, мы будем счастливы, – заявила директор заведения, которая сама держала лома маленькую собачку и временами брала ее с собой на работу, чтобы порадовать стариков.

Но мы собирались брать с собой крупных псов.

– Если вы гарантируете, что они будут вести себя хорошо – никаких проблем, – был ее ответ. – Главное, чтобы они не были слишком нервными и любили, когда их гладят.

Лу подходил пол это описание на все сто, точно так же как и Гатор, питбуль Трейси, опровергавший своим примером все предвзятые мнения о своих собратьях. Сегодня специалисты по терапии с животными чаще всего используют другие породы, но Лу и Гатор любили людей и отличались спокойным нравом. Они идеально подходили для такой работы.

Пациентов приводили в общую гостиную. Большинство перемещались в инвалидных креслах или с ходунками, двоих привезли на каталках. По счастью, в академии имелось такое кресло и ходунки, и мы заранее познакомили с ними собак, чтобы они не нервничали. Лу и Гатор относились к происходящему с олимпийским спокойствием.

Какое-то время мы показывали различные трюки и команды, потом повели псов знакомиться с пациентами, чтобы они могли пообщаться в свое удовольствие. Им это нравилось. Видно было, что они вспоминают собак, которых держали сами – когда были детьми, родителями, дедушками и бабушками. Они рассказывали о пастушьих собаках на фермах в Северной Дакоте и Миннесоте, об охотничьих собаках, способных унюхать перепелок на любом расстоянии, и просто о любимых собаках, сопровождавших их долгие годы. Такое множество воспоминаний, и все от чистого сердца. И была одна история, которая тронула меня особенно глубоко, а у рассказчика вызвала на глазах слезы.

Он терпеть не мог инвалидное кресло. Это читалось в его взгляде, в том, как он орудовал колесами и тормозом. Если бы он мог встать во весь рост, сразу стала бы видна солдатская закалка – когда-то он был крепким, мужественным бойцом. Долгая жизнь оставила свой отпечаток в выражении его лица, в морщинах и складках. И хотя он утратил молодость, голубые глаза смотрели по-прежнему зорко и были полны жизни и воспоминаний.

Когда появился Лу, в его взгляде что-то вспыхнуло. Он улыбнулся и сжал голову Лу в старческих широких ладонях.

– Привет, здоровяк, рад с тобой познакомиться.

– Ар-ру-а, – ответил на это Лу, нежно глядя на него снизу вверх, и поставил лапу на колено, укрытое больничным пледом.

– Вот ведь красавец. – Он потрепал Лу по холке. – Вылитый Кларк Гейбл.

– Мне говорили, он больше другого актера из старшего поколения напоминает – Таурона Пауэра, – ответил я.

– Нет, этот пес будет помощнее. – Он смотрел на Лу в упор, глаза в глаза, и тот тоже смотрел в ответ, как будто у них было что-то общее, и они делились воспоминаниями или мыслями. – Ничего плохого не скажу о мертвых, конечно. Пауэр был из хорошей семьи, в сорок пятом побывал в Кваджалейне и на Сайпане. Помогал в эвакуации с Иводзимы. Жаль, рано умер.

– Я не знал, – сказал я. Директор дома престарелых кивнула.

– Да. Сердечный приступ в сорок четыре года, прямо как у его отца. Раз – и все.

Лу слегка нажал на колесо кресла, и оно сдвинулось на пару дюймов. Старику нравилось подкатывать его туда-сюда, и он не поставил тормоз. Потрепав Лу за холку, он вновь пристально уставился на него.