Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

беспорядок более-менее убран, я откидываюсь на спинку стула и просто наблюдаю.

Эта лёгкость. Их подшучивания. То, как никто не удивлён проделкам Гаррика и, кажется, никто ими не раздражён. Яррик с привычной сухой ухмылкой. Риан с едва заметным закатыванием глаз. Лира, пытающаяся выглядеть собранной, хотя с её тарелки всё ещё капает. И Тэйн рядом — спокойный, как человек, видевший подобное десятки раз.

Это совсем не то, что я представляла, думая о военачальниках и их подчинённых. Никакой показной строгости, никаких масок. Только… тепло, привычность. Что-то реальное.

Я не часть этого, не по-настоящему. Но впервые с тех пор, как мой мир рухнул, я думаю… может быть, однажды смогу ею стать.

Дверь снова тихо скрипит. Молодой слуга возвращается, держа в руках стопку чистых тарелок и приборов, стараясь не уронить. Он быстро раскладывает их перед Гарриком, Ярриком и Лирой. Каждый из них благодарит его по-своему, а затем он убирает испачканные элем тарелки.

Следом за ним входит небольшая группа слуг, неся дымящиеся блюда и подносы. Воздух наполняется густым ароматом жареного мяса, приправленных корнеплодов, свежеиспечённого хлеба и чего-то сладкого, наверное, пряных фруктов.

Стол оживает. Кто-то передаёт блюда, ложки звенят о края мисок, звучат тихие слова благодарности и довольные возгласы.

На фоне этого мягкого шума я чувствую лёгкое прикосновение к спине. Поворачиваюсь и вижу Лиру. Она улыбается тепло, чуть кивает, без слов, но понятно: «Ешь. Присоединяйся».

Последнее время аппетит меня покинул. Горе оставляет след во всём, даже в голоде. Но я понимаю, что она пытается мне дать: мгновение обычности, принадлежности. Я отвечаю ей короткой улыбкой, чтобы показать, что стараюсь. Потом тянусь к ближайшей миске и начинаю накладывать еду. Не потому, что хочу есть, а потому что хочу попробовать, ради Лиры.

Кладу на тарелку немного жареного мяса, от которого поднимается аромат трав и дыма. Затем добавляю корнеплоды: золотистые, с подрумяненными краями, блестящие от масла. Но запах не пробуждает аппетита.

Сначала я почти не произношу ни слова. Просто слушаю. Разговор течёт вокруг. Не о войнах, не о тактике и не о политике, как я ожидала. Никаких приказов, границ, планов сражений. А лишь та лёгкая болтовня, что рождается между людьми, связанных годами, а не только обязанностями.

Внутренние шутки. Недосказанные истории. Гаррик подтрунивает над Ярриком, упавшим на прошлой неделе с тренировочной платформы. Риан бросает короткое сухое замечание и весь стол разражается смехом. Даже Вален улыбается, с мягкой, понимающей усмешкой, будто наблюдает за теми, кого видел взрослеющими.

Это не похоже на совет при дворе. Это похоже на семью.

Лира, заметив, как я тихо наблюдаю, вдруг выпрямляется, явно решив сменить тему и обратить внимание на себя.

— Итак, — говорит она громче, перекрывая звон посуды, — как вы вообще подружились? Гаррик упоминал, что вы знакомы с детства.

Гаррик тут же оживляется, откидывается на спинку стула, готовясь к рассказу.

— О, эта история! Классика!

— Началось… — тихо стонет Яррик.

— Нет, правда, она знаковая, — заявляет Гаррик, размахивая вилкой, как мечом. — Представь: нам по восемь. Тренировочный двор за казармами. Кто-то, конечно, точно не я, пробирается в оружейную и «одалживает» пару деревянных мечей.

— Они были полноразмерные, — бурчит Яррик. — Мы едва их держали.

— Мелочи, — отмахивается Гаррик. — И вот, Риан только прибыл из форпоста Водного Клана. Новый парень. Серьёзный до невозможности. Ну, а мы решили, что лучший способ ему показать себя — победить самого страшного молодого воина Клана Огня.

— Вы же не могли… — ахает Лира.

— Ещё как могли, — ухмыляется Гаррик. — И кто, как не сам Тэйн, подходил на эту роль? Мы сунули Риану в руки этот огромный деревянный меч, думали — растеряется! Но нет. Он шёл через весь двор, без предупреждения, и — бах! — со всей силы вмазал Тэйну прямо в рёбра.

— Упал я знатно, — признаётся Тэйн, уголки губ тянутся в лёгкой усмешке.

— С полным размахом, — невозмутимо добавляет Риан, не поднимая глаз от тарелки.

— Рухнул, как мешок с углём, — смеётся Яррик.

— И шлёпнулся прямо в поилку, — подхватывает Гаррик, грохоча кулаком по столу. — Промок с головы до ног!

Даже Вален теперь тихо смеётся, глаза лучатся весельем.

— Меч полетел в одну сторону, а гордость в другую, — выдыхает Гаррик, смеясь так, что едва не захлёбывается. — А Риан стоял, будто ничего не случилось!

— Я просто выполнял задание, — спокойно отвечает Риан.

— Я тогда был уверен, что Тэйн меня убьёт, — добавляет Гаррик, вытирая слёзы смеха.

— Так и собирался, — отвечает Тэйн. — Пока не понял, что у него техника лучше, чем у половины старших новобранцев. Даже в восемь лет.

— Тэйн поднялся, мокрый насквозь, и просто уставился на него, — вставляет Яррик. — А потом сказал: «Хорошая стойка». Как будто не свалился в поилку перед всем двором!

— В тот день мы и приняли Риана в команду, — говорит Гаррик, поднимая кружку. — Отчасти за заслуги. А в основном… потому что боялись, кого он ударит в следующий раз нас.

Смех снова прокатывается по столу, живой, искренний.

— За Кольцо Феникса! — Гаррик поднимает кружку с элем.

— И за поилки, — Яррик чокается с ним, ухмыляясь.

Даже Риан поднимает свою кружку. Вален и Лира тоже присоединяются. Тэйн лишь качает головой, но с улыбкой.

Я тоже поднимаю кружку. Должна бы чувствовать, что принадлежу им. Но не чувствую. Всё же поднимаю, потому что, может, именно с этого всё и начинается.

Но я чувствую, что Лира на этом не остановится. Наши взгляды встречаются, и я ловлю в её глазах озорной блеск, когда она переводит взгляд между Гарриком и Ярриком.

— Почему у вас такие похожие имена? — спрашивает Лира. — Кроме этого пучка на голове у Яррика, как мне вообще вас различать? У вашей матери не нашлось идей получше?

Я распахиваю глаза и пинаю Лиру под столом.

— Что? — удивлённо говорит она, глядя на меня с приподнятыми бровями.

Гаррик едва не опрокидывает стул, так сильно смеётся, стуча по столу, словно Лира только что рассказала лучшую шутку в мире. Яррик лишь покачивает головой, на губах появляется кривая ухмылка — его веселье тише, но не менее заразительное.

И вдруг смеётся даже Риан, обычно самый сдержанный: низкий, глубокий смех перекатывается по комнате, словно гул воды. Я чувствую на себе взгляд и поднимаю глаза.

Тэйн смотрит на меня и улыбается. Не той резкой улыбкой, что он показывает своим людям, а мягкой, живой. Я не удерживаюсь и улыбаюсь в ответ, слегка, но искренне. Тепло в его взгляде на мгновение вытягивает меня из горя.

— Всё в порядке, Амара, — говорит Яррик с лёгкой улыбкой. — Наша мать была