Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

Пламя колышется, руины вокруг меня меняются, и я ощущаю биение чего-то большего, скрытого, ждущего.

Мама делает шаг назад, её облик начинает таять.

— Верь в себя, звёздочка, — говорит она, её голос становится далёким, словно его уносит ветер.

А потом они исчезают, словно дым. И я понимаю, что это не просто сон.

Это зов.

Это ещё не выбор. Пока нет. Но, может быть… первый шаг. Вперёд. Даже если я не знаю, куда он приведёт.

Утром, за завтраком, я лениво вожу вилкой по тарелке, чувствуя, как сны всё ещё висят надо мной тяжёлым облаком. Я уже не та, что заснула вчера. Наконец, я откладываю вилку и поднимаю взгляд на Лиру.

— Я попробую, — начинаю я, слова звучат непривычно. — Всё это… духорождённое.

Лира даже не моргает. Улыбается широко, словно ждала этого момента.

— Знала, — говорит она, толкая меня локтем. — Долго же ты собиралась.

— Ты невозможна, — я невольно смеюсь.

— А ты предсказуема, — дразнит она, глаза искрятся.

Я смотрю на неё чуть дольше, потом тихо спрашиваю:

— Почему ты остаёшься?

Лира оборачивается ко мне, удивлённая, но я успеваю положить руку поверх её ладони на столе.

— Знаю, ты сказала, что пойдёшь за мной куда угодно, и я люблю тебя за это. Правда. Но как же твои родители? Семья в Лиоре? У тебя там есть жизнь. Корни.

Я сглатываю, чувствуя, как горло перехватывает.

— А у меня… нет. Больше нет. Со мной всё будет в порядке, Лира. Не нужно оставаться ради меня.

Она кладёт вторую руку поверх моей, как в детстве, когда мы обещали друг другу держаться вместе. Её глаза встречаются с моими, спокойные, тёплые, и уголки губ трогаются мягкой улыбкой.

— Мара, я хочу быть рядом с тобой… но больше всего я хочу сражаться, — произносит она сначала тихо, но с каждым словом голос становится увереннее. — Я всегда этого хотела. Деревня… она была мне тесна, — она смотрит в окно, где солнечные лучи растекаются по каменному полу. — Я часто глядела на горы и размышляла, что же там, за ними, — её большой палец мягко проводит по тыльной стороне моей ладони. — Я не хотела проводить жизнь на полях, праздниках и ждать, пока кто-то решит за меня, что будет дальше. Я хотела выбора.

Она глубоко вдыхает, выпрямляется и встречает мой взгляд. В её глазах вспыхивает тот самый огонь, который я помню с детства — упрямый, живой, неугасимый.

— Впервые у меня есть этот шанс. Сражаться за то, что действительно имеет значение. Стоять за что-то большее, чем я сама, — она отпускает мою руку, но тут же кладёт ладонь себе на грудь, жест твёрдый, решительный. — Я не хочу сидеть в стороне, в безопасности, пока другие проливают кровь за этот мир. Я хочу встретить это лицом к лицу. Всё. Опасность, грязь, правду этого мира, — её голос становится тише. — И да, мне страшно.

Она снова смотрит на меня, уверенно, без колебаний.

— Но вместе со страхом приходит и восторг. Потому что впервые я не просто наблюдаю, как жизнь проходит мимо. Я живу ею, — она наклоняется ближе, легко толкает меня плечом, улыбаясь, наполовину озорно, наполовину с теплом. — И я делаю это рядом с тобой. Это всё, что нужно.

Я смотрю на неё, чувствуя, как сжимается сердце. Часть меня хочет возразить, защитить её от того, чего я сама ещё не понимаю. Но в её взгляде тот самый огонь, который я знала всегда. Она никогда не была создана для тихой жизни.

И где-то глубоко внутри я понимаю — она всё осознаёт. Просто выбирает не отступать. Ком подступает к горлу. Я моргаю и тихо шепчу:

— Ты смелее меня, знаешь это?

Лира тихо фыркает, но её улыбка становится мягче.

— Мне всё ещё страшно, — признаюсь я. — Всё ещё хочется убежать. Но если я это сделаю, кто-то другой заплатит цену. А я не хочу жить с этим, — я вздыхаю. — Родители бы этого не хотели. Но я рада, что не одна, — голос дрожит на последнем слове, и Лира просто сильнее сжимает мою руку, слов не нужно.

После завтрака я иду искать Валена.

Замечаю его на тренировочной площадке. Он сражается с другим воином. Я останавливаюсь у края, наблюдая. Несмотря на возраст, Вален двигается с лёгкостью: его посох рассекает воздух, каждое движение точное и плавное. Затем резким взмахом он выбивает меч из рук противника, и клинок, звякнув, отлетает в сторону.

Я выдыхаю, впечатлённая. Когда он замечает меня, я делаю шаг вперёд.

— Можно спросить?

— Конечно, — он вытирает пот со лба и кивает.

Я колеблюсь.

— Смогу ли я… остановиться?

Он чуть хмурится.

— Если я начну, смогу ли потом уйти? Если пойму, что не справлюсь?

Вален внимательно смотрит на меня, затем опирает посох о плечо.

— Нет, — отвечает он просто. — Ты всегда будешь Духорождённой. Но это не значит, что ты обязана действовать.

— Что ты имеешь в виду? — хмурюсь я.

Он указывает на воинов, что тренируются вокруг нас.

— Каждый день они делают выбор: сражаться, защищать, становиться сильнее, чем были вчера. И ты сделаешь свой выбор. Это не судьба, принуждающая тебя, Амара. Это — решение. Снова и снова.

Он поворачивается ко мне, в его серебристо-голубых глазах читается стальная твердость.

— Ты можешь уйти. Но мир не уйдёт. И Теневые Силы не отступят. Это не роль, это груз. Если ты его не понесёшь, кто-то другой падёт, пытаясь удержать рубеж.

Его слова опускаются на меня, как медленный прилив. Я смотрю на воинов, на оружие, на знамёна, мерцающие в свете огня. Это никогда не было делом одного единственного решения. Важен каждый последующий выбор.

— Тогда сегодня я выбираю это, — киваю я, вонзая ногти в ладони.

Вален тоже отвечает тихим кивком, как будто я согласилась чистить картошку, а не вступать в войну.

После разговора горе возвращается, словно волна, разбивающая грудь изнутри — остро, захватывая дыхание. Не отдавая себе отчёта, я пересекаю двор, прохожу сквозь ворота и направляюсь к озеру. Дуб ждёт меня там, как и прежде, неподвижный, молчаливый, надёжный.

Но всё вокруг изменилось.

Стоя под его ветвями, я понимаю, что, сделав этот выбор, по-настоящему, я делаю их смерть окончательной. Реальной сильнее, чем прежде.

Словно идти вперёд значит оставить их позади.

Я медленно опускаюсь на скамью под дубом, дерево холодит ладони. Земля хранит сырой холод ранней весны, тот, что прячется под поверхностью. Я позволяю ему проникнуть внутрь. Он созвучен боли в груди.

Когда-то я любила это.