Охота за 'Красным Февралем' - Владлен Борисович Багрянцев

комиссары. Только назывались они как-то иначе. Keizerlijkepolitiekeofficier или вроде того. Были у них и другие титулы. Но суть от этого не менялась.

— Герр комиссар, это бессмысленно, — сказал Адачи, стоя в командном бункере по стойке «смирно». — Мы должны отступить.

— Нет, не бессмысленно, — на удивление мягко парировал комиссар ван Каллен, оккупировавший командирский стол. Настоящий белголландский викинг, как будто сошедший с плаката — голубоглазый блондин и дальше по списку. Смотреть тошно. — Ваша дивизия отвлекает значительные силы врага. Неужели вы этого не видите, капитан?

— Я так не думаю, — осмелился возразить Франк. — Это враг нас отвлекает. Я знаю, о чем говорю. Я самым тщательным образом изучил обстановку. У нас есть последние радиоперехваты и донесения воздушной разведки. Никого мы не отвлекаем. Мы просто тренировочная мишень для их артиллеристов. Я настоятельно рекомендую отступить и тем самым прекратить бессмысленное кровопролитие.

— Довольно, — нахмурился белголландец. — Я не потерплю неповиновения. Я даю вам последний шанс исправить положение, капитан. Вы лично возглавите атаку на вражеские укрепления. Если ваши люди откажутся повиноваться, у меня есть полномочия провести децимацию…

— Провести чего? — крайне невежливо уточнил японец. Он почти наверняка встречал это латинское слово, когда учился в военной академии, но это было давно и неправда.

— Мы расстреляем каждого десятого, — охотно пояснил ван Каллен и на какое-то едва уловимое мгновение сладко зажмурился — но Франк Адачи успел это заметить и был готов поклясться, что так оно и было. — Выбирать будем по жребию. Вы тоже сможете принять участие. А сразу после этого возглавите атаку.

— Я вспомнил, — нервно рассмеялся Адачи. — Так поступали римляне со своими легионерами. Две тысячи лет назад, во времена Христа. Это какой-то бред, мин херц. Кем вы себя возомнили? Римским полководцем?! Ха-ха-ха! Что вы еще собираетесь делать? Распинать нас на крестах?

— Адачи, вы зашли слишком далеко, — ван Каллен резко выпрямился, и теперь Адачи приходилось смотреть на него снизу вверх — чертов белголландец был на целую голову выше японского капитана. — Да, если потребуется, я буду распинать вас на крестах! Я видел ваше личное дело. Вы католик, не правда ли? Полагаю, вас более чем устоит подобная смерть.

— Не знаю, — честно признался Адачи. — Никогда раньше об этом не задумывался. Но сейчас подумал — нет, не устроит. Предпочитаю умереть в бою.

— Так в чем же дело? — прищурился комиссар. — Вражеские окопы в той стороне.

— Только после вас, — в свою очередь прищурился Франк.

После этих слов полковник ван Каллен заметно вздрогнул, изменился в лице и потянулся за пистолетом.

Он доставал его медленно, мучительно медленно, как в плохом замедленном кино. Не сразу справился с застежкой кобуры, потратил несколько секунд, чтобы снять с предохранителя, только со второго раза ухитрился взвести курок… Сразу видно — тыловая крыса, в бою ни разу не был, привык извлекать оружие неторопливо и только ради того, чтобы мимоходом пристрелить кого-нибудь безоружного и беззащитного. То есть не такого человека, как бластер-капитан Франциско Адачи.

Адачи тоже не торопился. При этом он сам толком не понимал — почему. То ли хотел предоставить комиссару равные шансы; то ли давал ему возможность передумать и отступить; то ли не был до конца уверен, что вот это все с ним прямо сейчас происходит. А может быть, Франк вообще надеялся, что белголландец успеет выстрелить первым, потому что втайне желал смерти. Потому что ему все осточертело, все.

Но полковник ван Каллен выстрелить не успел. Комиссар еще только поднимал пистолет, когда грянул выстрел. «Грубая работа», — отстраненно подумал Адачи. Пуля крупного калибра попала белголландцу прямо в нос, стена бункера за его спиной окрасилась в самые разные цвета, среди которых доминировал красный. Комиссар не стал картинно сползать по стенке, а тут же осел на пол и превратился в кучу дохлого мяса. Так оно обычно и бывает. И только теперь Адачи осознал, что сжимает в руке трофейный альбионский револьвер, подобранный на поле битвы часов тридцать назад — к его служебному оружию патроны давным-давно закончились.

— С Новым Годом, — добавил бластер-капитан.

Привлеченный звуком выстрела, не иначе, в бункер заглянул один из младших японских офицеров. Хладнокровно изучил тело ван Каллена, после чего вопросительно уставился на Адачи.

— Несчастный случай, — невпопад бухнул Франк. — Не обращайте внимание, лейтенант. С комиссаром прибыл еще кто-нибудь?

— Так точно, — кивнул молодой офицер. — Человек пятнадцать. Эскорт, адъютанты, даже секретарь…

— Пятнадцать, — Адачи нервно хихикнул. — Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Расстрелять всех, — приказал Франк. — Теперь я ваш комиссар.

— Будет исполнено, мин херц, — невозмутимо козырнул лейтенант и удалился. Несколько минут спустя вдали загремели выстрелы — и мормоны, альбионцы или другие враги явно не имели к ним никакого отношения.

Изучив бумаги, найденные в офицерской сумке полковника ван Каллена, капитан Адачи направился в бункер радистов и некоторое время слушал эфир. Теперь он понял, почему комиссар примчался так быстро. И почему с ним было так мало людей. Дивизия Франка была далеко не первым японским легионом или гарнизоном, который отказался выполнять приказы Имперского Генерального Штаба или Адмиралтейства. Кое-где японских мятежников уже раздавили, а кое-где — совсем наоборот. У белголландских карателей не хватало людей, чтобы успеть и восстановить порядок повсюду и везде. Комиссар ван Каллен решил рискнуть и взять нахрапом. Не получилось.

Прошло несколько дней, то есть все равно что вечность, поскольку дело происходило на одной из самых жестоких и разрушительных войн в истории здешнего человечества. Американцы все это время тихо сидели в своих окопах — возможно, что-то подозревали. Поэтому у капитана Франциско Адачи было предостаточно времени, чтобы заново организовать дивизию, назначить новых командиров, аккуратно распределить остатки боеприпасов и даже построить новые укрепления. А санитарки из медицинской роты успели сшить новый флаг — Красное Солнце на белом поле с расходящимися во все стороны лучами. (Красная Звезда окончательно вытеснила Солнце только много месяцев спустя, хотя официальная история Партии утверждало иное). Все уцелевшие белголландские триколоры пустили на перевязочные средства.

Потом их атаковали сразу два легиона Имперской Военной Полиции. В этом не было никакой логики. «Где прохлаждались эти бойцы десять дней назад?» — размышлял Адачи, продолжая руководить обороной. — «На каком-нибудь ост-индийском курорте? Будь они с нами десять дней назад, мы бы захватили альбионские форты с первого раза и все было бы кончено».

Но все еще только начиналось.

В самый разгар сражения над японскими позициями появились альбионские самолеты и принялись парашютировать контейнеры с оружием, боеприпасами, пайками и медикаментами. Что интересно — почти все оружие и снаряжение было белголландского образца. Трофейное, потерянное бездарными имперскими генералами где-то в