Нездоровые женщины. Почему в прошлом врачи не хотели изучать женское тело и что заставило их передумать - Элинор Клегхорн

частый секс. Этот ученый ссылался на находки доктора Олдхема (он давал показания против Брауна), сделанные во время анатомирования женских тел. Олдхэм утверждал, что «яичники проституток редко бывают без болезненных повреждений» [8]. Тилт, разумеется, связал эти повреждения исключительно с избыточной сексуальной активностью секс-работниц. Ему и в голову не приходило, что бедность, плохие условия жизни, отсутствие доступа к медицинской помощи и любые другие факторы, кроме половой жизни, могут влиять на здоровье яичников. По мнению Тилта, если обычные женщины не получали достаточно сексуальных стимулов (от своих мужей, разумеется), оварит приводил к «спинномозговой» патологии, которая проявлялась симптомами истерии. Помимо избытка или недостатка секса причины «раздражения яичников» включали детские болезни, верховую езду и поездки на поезде во время менструации. Женщины, склонные к нервозности, и девушки с длинными ресницами считались наиболее уязвимыми. Однако некоторые случаи Тилт не относил ни к физическим, ни к конституциональным. Заболевание, по его теории, часто возникало в связи с «моральными причинами» или «возбуждением», усиленными «импульсами неудовлетворенных желаний» [9]. Он считал, что женщины могут чрезмерно возбудить свои яичники, если будут читать книги, смотреть картины, разговаривать, слушать музыку и наслаждаться общественной жизнью.

У незамужних девушек даже чтение могло привести к оргазму.

Если пациентка продолжаться перевозбуждаться от этого процесса, она раздражала свои яичники до такой степени, что они становились причиной истерики [10].

В последующие десятилетия разгорелись споры о том, где зарождается истерия: в нервной системе или половых органах. Прогрессивному Томасу Кингу Чемберсу, главному врачу и лектору в больнице Сент-Мэри, казалось, что связь истерии с маткой безнадежно устарела. В 1861 году он сказал своим студентам: «Не могли бы вы забыть о том, что истерию придумали древние греки? Это так же неверно, как то, что истерия у женщин связана с наличием у них матки, а подагра у мужчин — с наличием бороды» [11]. Чемберс воспринимал истерию как психическое расстройство, которое поражает органы, связанные с «болью и удовольствием»: сердце, легкие и желудок. Чтобы узнать точные причины заболевания, по его мнению, нужно было слушать пациенток и наблюдать за их симптомами, а не считать их матками на ножках. Нездоровые женщины страдали, поскольку почти любое их заболевание объяснялось медицинским мифом об истерии. И слово «истерия» каждый раз означало то, что вкладывал в него сам врач. Не существовало ни четкой классификации этого заболевания, ни конкретных диагностических критериев. Пониманию женского тела и разума веками мешали предрассудки о женской сексуальности и репродуктивной системе. Врачи, лечившие женщин с «истерическими» симптомами, сами были невежественными и безнравственными. По словам Чемберса, не было ничего удивительного в том, что многие доктора «были склонны скорее наказывать, чем лечить пациенток, которые им перечили» [12].

Чемберс заметил, что многие симптомы, обозначенные как истерические, например необъяснимая боль, рвота, каталепсия, трепет в груди, сильный плач и судороги, часто следовали за шоком, испугом или горем. Однажды к нему в больницу Сент-Мэри поступила 17-летняя няня с мышечной болью, параличом ног, обильным потоотделением и учащенным сердцебиением. Через четыре дня ее «история была собрана по крупинкам» в ходе разговора с «пожилой женщиной, лежавшей на соседней постели». Пациентка работала и не была дома с 12 лет. За год и четыре месяца до обращения ко врачу она вернулась домой и узнала, что ее любимый отец скончался. Семья забыла сообщить ей об этом. Из-за сильного горя девушка перестала справляться со служебными обязанностями и была уволена. Выражаясь современным языком, у нее начались панические атаки, которые сопровождались учащенным сердцебиением, неконтролируемыми приступами смеха и плача, а также подавленным настроением. У девушки временно прекратились менструации, но когда возобновились, ее самочувствие не изменилось. Чемберс диагностировал «истерию, вызванную конкретными психическими причинами и проявляющуюся в основном психическими симптомами» [13]. Он не имел в виду, что боль существовала лишь в голове пациентки, а признавал, что болезнь оказалась результатом сложного взаимодействия тела и разума. Тяжесть симптомов доказывала, насколько сильное влияние эмоциональное состояние женщины может оказать на физическое здоровье.

Чемберс знал, что истерия имеет гораздо большее отношение к жизненным проблемам, чем к дефективности организма. По его мнению, идеальным лечением должна стать полная смена обстановки. Для бедных женщин это было пребывание в больнице, благодаря которому они могли выздороветь, «постоянно не подвергаясь <…> влиянию, вызвавшему болезнь». Состоятельные пациентки имели возможность поправить здоровье в сельской местности или на берегу моря. Однако дочери и жены «фермеров, лавочников, священников и им подобных» не были ни достаточно богатыми, ни слишком бедными, чтобы позволить себе небольшой отдых.

Предположения о том, что социальный класс и жизненные обстоятельства играли роль в развитии истерии, бросали вызов традиционным представлениям об этом заболевании, они были действительно радикальными. Мужчины-гинекологи зарабатывали много денег на девушках и женщинах, чьи семьи могли позволить себе бесполезные методы лечения сомнительных заболеваний. Придерживаясь мнения о том, что истерия — это болезнь репродуктивной системы, «которая наиболее распространена среди высшего класса цивилизованных рас», мужчины вроде Тилта могли свободно говорить ерунду о том, что «избалованные» воображение и интеллект чрезмерно возбуждают яичники. И им не было дела до того, есть ли у женщины нарушения менструального цикла.

Тилт считал, что яичники оказывают настолько «отравляющее» влияние на нервную систему, что даже обычные месячные могут привести к истерии у склонных к ней девушек.

Ими оказывались те, «у которых интенсивные эмоции, отрицательно влияющие на разум и самоконтроль, вызваны непродуманным обучением в детстве и последующим баловством, которые сделали их непригодными для преодоления жизненных трудностей» [14]. Таким образом, у любой менструирующей женщины якобы могла начаться истерия, если ее интересы, хобби и мысли не контролировались с самого детства.

Начиная с середины 1860-х годов новые идеи о связи между яичниками и нервной системой воскресили гинекологические теории об истерии. Одной из таких идей стало предположение немецкого физиолога Эдуарда Фридриха Вильгельма Пфлюгера, что менструации вызваны неврологическими причинами, которое он высказал в 1865 году. Согласно этой гипотезе, граафов пузырек, готовый выпустить яйцеклетку, стимулирует нервные импульсы в яичниках, и они рефлекторно вызывают овуляцию и менструацию. Да, он считал, что эти процессы происходят одновременно. Тилт же был большим поклонником подобных научных теорий о рефлексах, впрочем, как и многие американские врачи, полагавшие, что женская биология делает женщину безумной. Поскольку менструация — непроизвольный процесс,