Нездоровые женщины. Почему в прошлом врачи не хотели изучать женское тело и что заставило их передумать - Элинор Клегхорн

Миллз призывал образованных нервозных пациенток самостоятельно записывать свою историю болезни, потому что «это проливало на дело больше света, чем обычное исследование». Поскольку ни клиторидэктомия, ни овариэктомия не помогли его пациентке, Миллз пришел к выводу, что хирургические вмешательства не сулили «радикального исцеления» в случаях «пациенток, по природе своей нервозных или психически больных». Это было поразительно дальновидное заявление в эпоху, когда яичники считались главным источником женских болезней. Миллз наконец признал, что мозг женщин независим от репродуктивной системы и что их мысли, чувства и желания неподвластны ей. Хотя проблемы его пациентки начались после ухода из школы и на время отступили во время работы медсестрой, Миллз не провел параллели между событиями ее жизни и нимфоманией. Тем не менее врач, уважая голос и опыт своих пациенток, пытался развеять опасные мифы, принуждавшие женщин к удалению яичников.

Глава 8. Отдых и сопротивление

Начиная с середины XIX века американские прогрессисты боролись с идеологией, согласно которой место женщины в обществе определялось ее репродуктивной функцией, то есть рождением и воспитанием детей. Такое представление даже было закреплено в законе (в Англии, например) и встроено в культуру. В 1848 году, 19 июля, дебаты о правах и свободах женщин в США переросли в национальное движение. Группа аболиционисток[16] и социальных реформаторов, в числе которых были Элизабет Кэди Стэнтон и Лукреция Мотт, организовали конференцию, посвященную социальным, гражданским, политическим и религиозным правам женщин. Триста активисток собрались в Уэслианской часовне в Сенека-Фоллз, штат Нью-Йорк, чтобы призывать общество к борьбе со многими обычаями, которые предписывали подчинение женщины мужчине. В первый день выступали и слушали исключительно женщины, но на второй пригласили и мужчин.

Одним из них стал аболиционист, лектор и политический активист Фредерик Дуглас. Он родился в 1818 году рабом на плантации в округе Толбот, Мэриленд, и бежал оттуда в 1838-м. Дуглас возглавил движение против рабства и в 1847 году запустил аболиционистский бюллетень «Норт стар». Он также был активным сторонником политического и социального равенства женщин и мужчин. «…Мы считаем, что женщины имеют полное право на все, что доступно мужчинам, — писал он в статье по итогам конференции в Сенека-Фоллз. — Все, что характеризует мужчин как умных и ответственных, относится и к женщинам…» [1] Дуглас оказался единственным чернокожим, присутствовавшим на сцене и в зрительном зале [2].

«История человечества — это история постоянных притеснений и злоупотреблений со стороны мужчин по отношению к женщинам», — заявила Элизабет Кэди Стэнтон.

Она зачитала Декларацию чувств — документ, созданный по образцу Декларации независимости США. В тексте были констатированы «правдивые факты» об установлении мужчинами «абсолютной тирании» над женщинами. Документ, подписанный 100 делегатами, среди которых 68 женщин и 32 мужчины, включая Дугласа, был опубликован последним вскоре после конференции в издательстве «Норт стар» в Рочестере, Нью-Йорк [4]. Декларация начиналась с утверждения о том, что в соответствии с Конституцией и замыслом Бога «мужчины и женщины созданы равными». Все имеют неоспоримое право на «жизнь, свободу и стремление к счастью», но системы власти и управления, которые веками возглавлялись мужчинами, лишили женщин этих прав. После замужества они становились законной собственностью супруга, лишенной финансовой независимости. Мужчины создали возмутительные двойные стандарты, касавшиеся морального кодекса и поведения, а также постановили, что «сфера деятельности» женщин должна полностью ограничиваться домом. Закрыли им путь ко всем «достойным профессиям», включая занятия медициной, и, что самое возмутительное, «лишили возможности получить хорошее образование» [5].

Равные образовательные возможности были главной темой дебатов о социальных реформах с тех пор, как Мэри Уолстонкрафт предложила ввести совместное обучение мальчиков и девочек. Для Стэнтон и множества других активистов, выступавших за равноправие, образование (особенно среднее и высшее) стало основным полем боя. Они требовали принимать женщин в те же институты и на те же образовательные программы, куда зачисляли мужчин. Кроме Оберлинского колледжа в Огайо, который впервые принял женщин в 1833 году и в 1841 году начал присуждать им степень бакалавра, в США не существовало колледжей, где женщины могли обучаться наравне с мужчинами.

После конференции в Сенека-Фоллз по всей Америке прошли подобные мероприятия с обсуждением женских прав. Поднимались темы относительно не только избирательного права, участия в политической жизни, законов о браке, трудоустройства, равной заработной платы и Декларации чувств, но и высшего образования женщин. В годы, предшествовавшие Гражданской войне, получилось достичь невероятных успехов в совместном обучении обоих полов, причем как в школах, так и в колледжах.

К 1860 году многие частные колледжи, включая Хилсдейлский в Мичигане, Вестминстерский в Пенсильвании и Университет Альфреда в Нью-Йорке последовали примеру Оберлина и открыли свои двери не только мужчинам.

В 1862 году Мэри Джейн Паттерсон, выпускница Оберлинского колледжа, стала первой чернокожей женщиной в США, получившей степень бакалавра.

Она четыре года училась наравне со всеми, а позднее стала директором Подготовительной средней школы для цветных детей в Вашингтоне, округ Колумбия, которую затем переименовали в Данбарскую среднюю школу.

В первой половине ХХ века это учреждение было одним из лучших учебных заведений для чернокожих детей. На протяжении всей своей учительской карьеры Паттерсон продвигала образовательные возможности для чернокожих женщин.

После Гражданской войны, когда система высшего образования стала более структурированной, многие университеты, включая Мичиганский, Канзасский и Висконсинский в Мадисоне, стали предлагать совместное обучение мужчин и женщин. Мечта о равных правах на образование постепенно становилась реальностью. Однако для противников гендерного равенства даже этот монументальный сдвиг в культуре не изменил того, что разум и тело женщин по природе своей дефективны и пригодны только для дома. Они считали, что особенности их организма никогда не позволят достичь мужских академических успехов. Как и в Англии, где аргументы о женской физиологической неполноценности выдвигались всякий раз, когда поднимался женский вопрос, в США антифеминисты спешили предупредить публику об опасностях смешанного обучения.

Угольки разногласий по поводу равных образовательных возможностей воспламенились в 1872 году, после того как Эдвард Хаммонд Кларк, уважаемый бостонский врач, прочитал лекцию на эту тему в Женском клубе Новой Англии. Она называлась «Пол и образование, или Справедливые шансы для девочек» и