«Чёрный принц». Легенды и факты - Владимир Виленович Шигин

Утверждение Джона Вильяма Смита весьма любопытно. Во-первых, он уменьшает сумму до 60.000 соверенов. Во-вторых, утверждает, что выгрузил эти деньги в Константинополе. На поверхности, казалось бы, лежит однозначный вывод: в момент катастрофы никакого золота на борту «принца» не было! Об этом совершенно ясно пишет в своем отчете вышеупомянутый Джон Вильямс Смит.

Но не будем торопиться с выводами! Во-первых, сразу же возникает вопрос: для чего надо было вдруг, ни с того ни с сего, выгружать золото с «Принца» в Константинополе? Только затем, чтобы потом везти его в тот же Крым, но уже на другом судне? В чем здесь смысл? Ведь «Принц» был надежнейший быстроходный пароход и если оценивать его по критериям надежности, то в 1854 году он соответствовал наивысшей оценке. Согласимся, что ни Джон Смит, никто-либо другой не мог, сидя в Константинополе, предугадать страшный ураган у Балаклавы! Получается какая-то ерунда! Золото для чего-то выгружают в Константинополе, а потом снова везут в Крым.

Однако посмотрим отчет Джона Вильям Смита внимательнее. Во-первых, автор отчета ничего не говорит о том, что 60.000 соверенов – это вообще ВСЕ золото, которое было загружено на «Принц». Шестьдесят тысяч золотых соверенов – это лишь сумма, предназначенная комиссариату, где служил Д. Смит. Но ведь на «Принце» вполне могло находиться еще много иного золота, предназначенного для других целей, и для других комиссариатов.

Об этом Д.Смит ничего не говорит. Это и понятно. Он отвечал за деньги своего комиссариата, за них он и отчитывался. Смит пишет, что указанную сумму он снял по своему усмотрению.

Но подумаем, если правительство Англии в спешном порядке отправляет золото для крайне нуждающейся в нем воюющей армии, мог ли какой-то рядовой чиновник по своей прихоти выгрузить это золото в пути для каких-то иных нужд без указания свыше (то, что такого указания у него не было, пишет сам Смит)? Да никогда! Если бы он это сделал, то завтра бы уже сидел в лучшем случае у биржи труда, а, скорее всего, по законам военного времени оказался бы за тюремной решеткой. Никакой чиновник никогда не мог изменять решения британского правительства, а вопрос с доставкой золота был именно стратегическим, поскольку решение этого вопроса обеспечивало не только жизнедеятельность солдат, но, прежде всего, их лояльность правительству и высокий боевой дух. В момент. Когда взоры всего мира были прикованы к Севастополю, и именно там решался вопрос, является ли Англия первой державой мира, каковой она себя декларирует или же это только блеф, вопрос о боевом духе армии (а, следовательно, о золоте) являлся первостепенным. Поэтому в своем отчете Д.Смит и написал исключительно только о той части суммы, которой он мог распоряжаться по своему усмотрению, и которой он распорядился, так, как посчитал нужным. Внимательно ознакомившись с отчетом Д. Смита, вполне можно приложить, что ситуация развивалась следующим образом.

Первоначально в Англии на «Принц» было загружено не только золото, предназначенное для оплаты армии и флота в Крыму. Часть денег (60.000 соверенов) с самого начала предполагалось выгрузить в Константинополе, для решения каких-то финансовых вопросов в турецкой столице.

Последнее вполне вероятно. Через Константинополь шло все снабжение армии в Крыму. Там закупалось продовольствие, фураж. Определенные суммы надо было выплачивать и туркам за оказываемые услуги. Наконец, в Константинополе размещались тыловая база снабжения Крымской армии и многочисленные госпиталя. Там загружались – разгружались, и ремонтировались суда союзников. На все это нужны были весьма немалые деньги.

Итак, выгрузив часть денег (60.000 тысяч соверенов) «Принц» продолжил свой путь к Балаклаве, где и погиб во время урагана со всем остававшимся на его борту золотом. Так как деньги, предназначенные для Крымской армии, безвозвратно погибли, надо было что-то срочно решать, и, хотя бы частично возместить воюющей армии понесенные убытки. Обобранная и голодная армия не много навоюет!

В данной ситуации вполне логично выглядит действие, описанное в отчете Д. Смитом. Он прямо пишет, что оставленные в Константинополе деньги были срочно переправлены в Крым. Правда, автор не пишет о причинах их отправки, но это от него и не требовалось, так как причина столь координального решение вопроса всем тогда было понятно. Маневром с «константинопольским золотом» удалось на некоторое время успокоить солдат. С турками можно было расплатиться и несколько позднее. Если все происходило именно так, как предположили мы, то тогда отчет Д. Смита выглядит вполне логично.

Михаил Зощенко считает одним из косвенных фактов, подтверждающих отсутствие на борту «Принца» золота, то, что капитан порта не дал «Принцу» (не смотря на потерю становых якорей) разрешения на внеочередной вход в Балаклавскую бухту. Зощенко считал, что, если «Принц» действительно вез золото, ему везде бы давали «зеленый свет». Логика в этом есть, но не вся. На отказ впустить «Принц» в бухту у капитана порта Декр могло быть множество поводов. Разумеется, что все капитаны судов стремились как можно быстрее разгрузиться, чтобы не терять драгоценного времени на рейде у Балаклавы, так как за быстрый рейс получали немалые надбавки от заказчиков. Это вело к тому, что каждый стремился проникнуть в бухту в обход других всеми возможными способами, включая взятки. Буквально за сутки до визита капитана «Принца» Гуделя в портовую контору там был отстранен и арестован капитан судна «Резолют» Левис, который пытался всучить взятку за внеплановый проход в бухту. Да, золото имело огромное значение. Но не меньшее значение для командования осадной армией имели и, стоящие в общей очереди, транспорта с порохом, с ядрами, и с маршевым пополнением. Кроме этого Балаклава была забита, что называется «под завязку», и ставить под разгрузку «Принц» было просто некуда. В данной ситуации капитан порта Декр, скорее всего, сделал все что мог. Он пообещал из своих, не слишком больших запасов якорь «Принцу», и то, что при первой возможности даст «добро» на вход в бухту. Кроме этого, никто, разумеется, уж никак не предполагал, что Черное море столь стремительно и безжалостно внесет свои коррективы в положение дел у Балаклавской буквы, разом перечеркнув все расчеты капитана порта. В момент прихода «Принца» в Балаклаве шла обычная рутинная работа по приему и отправке транспортов. Так обстояло дело и до 14 ноября 1854 года, и после катастрофы, вплоть до самого окончания Крымской войны. Поэтому, на мой взгляд, в данном случае утверждение Зощенко не слишком убедительно.

Не столь давно в прессе появилось сообщение, что еще в начале шестидесятых годов ХХ века англичане, якобы, официально оповестили мир, что золота на затонувшем "Принце" никогда не было.

Однако никто так и не