«Чёрный принц». Легенды и факты - Владимир Виленович Шигин

000 000 фунтов стерлингов, 60. 000 000 франков, миллионы рублей золотом… Разные названия корабля, разные суммы, разные места его гибели…

Адмирал флота Советского Союза И.С. Исаков

Да, действительно, найденный эпроновцами затонувший корабль мог быть и «Принцем», и «Язоном», и «Хоупом», и «Резолютом». До сих пор нет достоверных сведений, что пять золотых монет, поднятых японцами, были из тех бочонков, которые вез «Принц» для выплаты жалования солдатам.

А было ли вообще золото на борту «Принца», когда он пришел на баклавский рейд? Историки и горе-историки вроде В.С. Языкова из числа сотрудников ЭПРОНа и представители японской фирмы «Синкай Когиоссио», пытавшиеся восстановить подлинную картину катастрофы «Принца», забыли или не сочли достойным внимания один примечательный факт.

Ни одна шинель, телогрейка, пара сапог, ни один соверен не могли попасть в Балаклаву без санкции суперинтенданта британских экспедиционных сил, действовавших в Крыму. Суперинтендант был подчинен непосредственно финансовым органам Вестминстера в Лондоне, а его контора во время Крымской войны находилась в Константинополе.

Доставленные «Принцем» в Истамбульский порт обмундирование, амуниция, продовольственные запасы и золото должны были быть направлены в Балаклаву по списочному составу, предоставлявшемуся из Крыма главнокомандующим. Списки людей, погибших в боях, от болезней и эпидемий, с дьявольской последовательностью, каждый день, расходились с фактическими потерями, а «разница» оставалась в руках разбитных клерков (конечно, не без ведома их прямого начальника – суперинтенданта).

То, что манипуляции с золотом и снаряжением приносили прибыль подчиненным британского суперинтенданта в Константинополе, очевидно. Вот почему наиболее достоверной версией надо считать ту, которая утверждает, что бочонки с золотом были перегружены в Истамбульском порту на какой-то другой корабль, и после этого «Принц» ушел в Балаклаву. А вот другое веское свидетельство того, что на «Принце» не было золота. В эпопее «Принца» жестоко пострадали многие страны, кроме Англии. Так, Франция на поиски клада истратила полмиллиона, Италия – двести тысяч, Япония – почти четверть миллиона рублей золотом, в то время как Англия даже ни разу не предприняла попыток получить лицензию на право работ для извлечения погибшего корабля флота «Его Величества».

Бросается в глаза еще один немаловажный факт. Почти все исторические материалы, относящиеся к периоду Крымской войны, не упоминают, что на борту «Принца» к тому времени, когда он прибыл на Балаклавский рейд, было золото.

О бочонках с золотыми монетами говорят источники более позднего времени, когда широкая молва сделала «Принца» «Черным».

Что здесь сказать? Разумеется, мнение столь известного отечественного флотоводца, как Адмирал Флота Советского Союза Исаков – это весомо. Однако заметим, что свои мысли о «Принце» Исаков писал на склоне лет в 60-х годах. К этому времени Балаклава уже стала базой ракетных подводных лодок Черноморского флота, имеющих на вооружении боеголовки с ядерными боевыми частями, а потому посещение не только самой Балаклавы, но и ее окрестностей, а также акватории вокруг бухты посторонними лицами было строжайше запрещено. В такой ситуации всякие разговоры о «Черном принце» воспринимались нашими адмиралами очень болезненно, так как они возбуждали ненужный интерес к Балаклаве, а заодно и к ее ракетно-ядерным секретам. Именно в этой связи обратился к теме «Принца» и Исаков, чтобы силой своего авторитета доказать никакого золота на «Принце» никогда не было, а значит обывателю незачем и думать о посещении Балаклавы. Так что к аргументам известного адмирала в данном случае следует относиться достаточно осторожно.

Что касается «подозрительно» упорного нежелания Англии участвовать в подъеме золота «Принца», то об этом мы уже говорили выше. Что же до английской базы снабжения Крымской армии в Константинополе то об этом мы поговорим сейчас более подробно.

В третьем отчете следственной парламентской комиссии на стр. 232, под № 15729, имеется следующее, приводимое в буквальном переводе, показание помощника главного интенданта, Джона Вильяма Смита, данное им 26 апреля 1855 г.: «Я должен установить, что накладная на 60 000 соверенов (фунтов стерлингов) пришла для комиссариата с этим судном («Принц»), и, хотя я не имел специальных приказаний в отношении распоряжения этими деньгами, я взял на себя ответственность выгрузить их в воскресенье утром в Константинополе и таким путем спасти их. Три дня спустя я имел настоятельное требование на 50 000 фунтов золотом и 3000 фунтов серебром, которые пришли благополучно на другом корабле».

В том же отчете, на стр. 395, имеется донесение в Лондон главного интенданта, посланное им 18 ноября 1854 г за № 419. Вот его дословное содержание: «Пароход «Принц», недавно прибывший из Англии, также погиб при этих обстоятельствах со всем своим ценным грузом, за исключением 60 000 фунтов стерлингов золотом, которые были выгружены в Константинополе. Помимо большого запаса теплой одежды, в которой армия крайне нуждается, он имел разнообразный груз для комиссариата, подлежащий замене в кратчайший срок, согласно фактуре, которая, предполагаю, осталась в одном из артиллерийских архивов Лондона, за исключением 50 пистолетов для комиссариата, которые я не считаю нужным присылать». Подпись Вильям Фильдер.

Смит был прислан в Константинополь в марте 1854 г. для организации снабжения английской армии и потом оставался в этом городе в качестве помощника главного интенданта, Фильдера. Грузы, прибывшие в Константинополь для комиссариата (так называлось тогда интендантство, учреждение, ведавшее снабжением), поступали в распоряжение Смита, если только не были назначены прямо в Варну или Крым. Неимение прямых указаний о назначении прибывших на «Принце» 60 000 фунтов стерлингов золота и послужило для Смита поводом выгрузить его в Константинополе. Надо подчеркнуть то обстоятельство, что донесение главного интенданта Фильдера о гибели «Принца» и спасение золота (или части находившегося на его борту золота, выгруженного в Константинополе, было послано в Лондон 18 ноября 1854 г., т. е. через четыре дня после катастрофы, под свежим впечатлением потери. А показание его помощника Джона Смита давалось 26 апреля 1855 г. т. е. через несколько месяцев, когда впечатление, произведенное гибелью целой флотилии, уже сгладилось. И можно утверждать, что деловитый и немногословный англичанин, давая показания парламентской следственной комиссии, облеченной исключительными полномочиями, взвешивал каждое слово, зная, что его рассказ прочтет вся Англия. Сведения, данные Фильдером и Смитом в разное время и при разных условиях, совпадают, и это придает им особую достоверность.

Однако отметим что два вышеприведенных документа были напечатаны в английском официальном издании 1855 года, отпечатанного по приказу парламента для ознакомления и успокоения английского общества с истинным положением дел на Востоке. Разумеется, что даже если бы на борту «Принца» погибло большое количество золота в пропагандистском издании об этом никогда бы не стали давать информацию. Ведь тогда война сразу перестала быть популярной. Еще бы, кому понравиться, когда груды британского золота