Тропой Кота (СИ) - Марина Чернышова

- Веселее, - рявкнул командир, ехавший во главе процессии. – Подгоняйте этих крыс, не церемоньтесь!

Тут же посыпались тычки, пинки, окрики…. Воры шли и сквозь зубы поносили карателей самыми последними словами. Неужели их конец будет таким унизительным?! Хотя о чем может быть речь: титулы «великого вора» и «опустившейся графини» еще никому не приносили почестей.

Гарнизонная стража встретила конвой равнодушно; зато генерал Мако, сидевший в большой комнате с распахнутыми окнами, потирал руки в предвкушении расправы. На протяжении всей процедуры допроса Крысолов с трудом удерживался от того, чтобы не заехать кулаком по его самодовольной физиономии. Танока, впрочем, заботила его в этот момент гораздо больше: стараясь не потерять контроль над собой, он внимательно следил за девушкой и за тем, как она отвечала на вопросы.

- Значит, - протянул Николас Мако, раскладывая на столе исписанные свитки. – Графиня Танока де ла Вар-вар наконец-то нашлась. Сударыня, ответьте мне, - он обмакнул перо в чернильницу и разложил перед собой чистый пергамент. – Куда вы исчезли из замка Могурополя, когда Ваш дядя устраивал торжество?

Сорока скосила глаза на Кота. Тот, перехватив ее взгляд, одними губами прошептал: «Не говори ничего», но девушка уже знала, как следует отвечать.

- Это случилось после того, как мы поссорились с графом Бернардом Блэквулфом, - с невинным выражением лица заговорила она. – Я была рассержена, наговорила дяде много плохих вещей и убежала на улицу. Потом я надеялась вернуться обратно в замок, найти его и извиниться, но… - она притворно вздохнула. – Меня похитили.

- Кто Вас похитил?

- Не знаю. Я не видела лиц. Они завязали мне глаза, бросили в карету и увезли в другое место. Там мне предложили – хотя нет, скорее, все-таки заставили – стать одним из воров, и мне пришлось согласиться.

- Кто был главарем?

- Я даже не успела спросить, как его звали, потому что Гильдию в нашем городе вскоре разогнали, и мы бежали в Моркву.

- Хорошо, - генерал Мако озадаченно поджал губы. – Вы, графиня Танока, связались с очень, повторяю – очень дурной компанией, и вряд ли это понравится Вашему дяде. Я буду обязан написать ему особое письмо, потому что, признаться, мне совсем не хочется сажать Вас за решетку вместе с этим… - он кивнул в сторону Кота. – Капрал, отведите графиню в другую комнату. Я должен закончить допрос.

Сорока встала, и ее повели к двери. У порога она обернулась и бросила на Крысолова прощальный, жалостливый взгляд, но все, что он мог сделать, так это кивнуть ей на прощание…. Затем деревянная створка закрылась за девушкой и солдатом.

- Итак, что касается тебя, - продолжал генерал, постукивая по бумаге высохшим пером. – Я не стану перечислять твои «заслуги», Крысолов, ты и сам их прекрасно знаешь. За твои злодеяния тебе грозит никак не меньше трех смертных казней, учти это!

- Дрожу от страха, - невозмутимо отозвался Кот. – Послушайте, генерал, оставьте этот повелительный тон. У вас своя правда, у меня своя.

- Заговариваешь мне зубы, мерзавец? – Николас Мако вскочил со стула.

- Нет, я просто говорю, как оно есть на самом деле. Оставьте девушку в покое, она здесь ни при чем. Вам ведь нужен был я, не так ли?

- Графиня Танока отправится к себе в родовой замок, где останется, скорее всего, под домашним арестом. За ее судьбу можешь не волноваться – лучше побеспокойся о себе, потому что тебя я посажу в башню Заппа, где ты останешься до вынесения окончательного приговора. – Генерал вывел последнюю строчку на пергаменте, расписался ниже, а затем поставил печать.

Крысолов покорно опустил голову.

Глава одиннадцатая: «Конец Кота Крысолова»

Очередной тоскливый вечер опустился на королевство Брестоль. Небо впервые за несколько недель заволокло тучами, и на землю обрушился сильнейший ливень. Ветер выл как Пес Преисподней, гоняя волны по залитым дождевой водой полям и пригибая тонкие деревца, и со свистом врывался в решетчатые окна тюремной башни.

У стены, в цепях и колодках, сидел Кот. Он был черен от грязи и запекшейся крови – было видно, что его жестоко и неоднократно били. Черно-белый мех на его куртке тоже был вымазан и кое-где торчал клочьями. Вид у грозного вора был сломленным и подавленным.

В течение тех дней, которые он провел в заточении, Крысолов корил себя за все, что только мог придумать его воспаленный мозг: и за доверчивость, и за наивность, и за неосторожность, и за тот сотни раз проклятый день, когда он и его команда связались с актерами на рыночной площади. Себя он не жалел: философия рядового члена Гильдии воров читателю уже известна, и смерть от гильотины или петли на шее его давно уже не страшила.

Больше всего он переживал из-за того, что подставил Таноку. Кот не знал ничего о дальнейшей судьбе девушки, но то, что ей грозили крупные неприятности, было очевидно; и не только ей, но и всей Гильдии. Пока Танока была рядом, он мог контролировать ее поведение и речь – теперь же она вольна будет говорить все, что только взбредет ей в голову. С одной стороны, она может броситься с покаяниями в ноги своему благородному дядюшке и рассказать ему все, что с ней произошло; тогда гибель Гильдии воров будет неизбежна. А с другой стороны, если Сорока осталась верна своему воровскому имени и тому, чему она посвятила несколько лет своей жизни, она будет молчать. Точно предугадать одно из двух этих событий Крысолов, к своему огромному огорчению, никак не мог.

- Кот! – над головой пленника вдруг раздался знакомый голос, прорезавшийся сквозь нескончаемый шум дождя. – Посмотри вверх, Крысолов!

Вор с усилием поднял голову – и увидел в маленьком окошке на высоте двух метров от пола камеры лица трех его товарищей.

- Пересмешник! Лемур! Зимородок! – крикнул он и натянул цепи, намертво приковавшие его к стене. – Как вы сюда попали?

- Мы развязали язык Кроту, - отозвался Руфус и просунул сквозь прутья решетки руку с чем-то звенящим. – И нашли тебя по горячим следам. Стражники здесь не больно умные – сестры Лисички их отвлекают. А мы скромно выполнили свою основную работу…

В кулаке вор сжимал тонкое железное кольцо, на котором висело несколько ключей разных размеров и форм. Окаменевшее было лицо Крысолова вмиг озарилось радостью:

- Вот черт, Лемур! Я бы удивился, если бы ты не смог стащить ключи!

- Спасибо. Откроешь сам?

- Я в колодках.

Руфус тихо выругался и зашептался с остальными ворами. Потом к Коту обратился Зимородок:

- Жди. Сейчас мы тебя освободим.

Лица из окна исчезли, и Крысолов опять остался наедине с самим собой. Ожидание тянулось бесконечно долго. За шумом дождя он не мог различить ни одного звука, который подсказал бы ему, что спасение близко. Призрак одиночества и отчаяния снова навис над пленником, угрожая свести с ума.