Тропой Кота (СИ) - Марина Чернышова

На короткое счастье, если быть честным.

Первым, что насторожило Крысолова примерно за полмили до речного берега, была тишина. Птичий щебет раздавался далеко за спиной, а отсюда они как будто улетели по некой причине. И это была не простая тишина, а какая-то гнетущая, мертвая, словно затишье перед бурей.

Сколько бы Кот ни вглядывался в промежутки между деревьями, он никак не мог отыскать тонких струек дыма, поднимавшихся в небо над трубами домов или над уличными кострами. По пути сюда им никто не встретился, хотя в разгар лета унылым брестольским дорогам самое время оживиться. Зато подлесок был вытоптан, будто совсем недавно этот лес прочесывала целая конная армия.

Еще несколько метров – и воры выехали к реке. Ее пологие берега были зажаты между двумя высокими стенами густого темного леса. Оленек лениво плескался и журчал в своем узком каменистом русле, оживляясь на живописных порогах и поблескивая в солнечных лучах. Седые ветлы меланхолично склонялись к воде, купая в ней концы своих гибких веток. Но вряд ли Крысолов и Танока оценили этот скромный, но такой прекрасный нерукотворный пейзаж: берега были пусты.

На карте именно в этой точке стоит красный крестик.

- Где же они?.. – тихо произнес Кот, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

- Может быть, мы приехали не туда? – спросила Сорока с надеждой, но голос, внезапно раздавшийся за спинами воришек, подавил и этот слабый росток:

- Нет, господа. Вы приехали именно туда, куда следовало.

И ту же со всех сторон, словно черти из-под земли, откуда ни возьмись появились знакомые Крысолову и Таноке рыцари в кольчужных доспехах и зеленых плащах, с обнаженными мечами и размотанными веревками, и окружили воришек плотным полукольцом. Коту не стоило терять бдительность и следовало догадаться, что странный примятый подлесок над мелкими лесными оврагами и еловые ветви, сильно пригнутые к земле, могут быть отличным местом для засады.

- Что вы здесь делаете? – спросил Крысолов, лихорадочно соображая, можно ли выкрутиться из сложившегося положения. – Где беженцы?

- И это – величайший из воров Морквы Кот Крысолов, - глумливо улыбнулся командир карателей – тот самый, который месяц назад во главе маленького отряда накрыл их вместе с бродячими комедиантами на городской рыночной площади. – Поверивший в то, что на севере Брестоля под самым носом у вооруженного гарнизона сидит в лесу жалкая кучка каких-то беженцев! Удивительно, насколько прихвостни воровских князьков доверчивы к своим более честным и благородным собратьям…

- Крот… - сокрушенно произнес Крысолов, пораженный внезапной догадкой.

- Господин Горди был необычайно любезен, когда согласился нам помочь, - продолжал издеваться каратель. – Не безвозмездно, правда, но король Брестоля Орхольд необычайно щедр с теми, кто помогает властям поймать отъявленных нарушителей закона. Но о чем мы говорим, друзья… взять их!

Кот и Сорока пришпорили лошадей и бросились на прорыв, но веревки, просвистев в воздухе, опутали конские шеи. Крысолов вылетел из седла, но быстро оправился после удара о землю и, нацепив на руку когтистый кастет, ринулся в бой. Его спутница до последнего держалась на лошади, пиная любого, кто посмел бы приблизиться к ней вплотную. Но что могли сделать почти безоружные и беззащитные воры против целого отряда закованных в железо королевских воинов? Через несколько минут отчаянной борьбы оба были схвачены.

- Госпожа Танока де ла Вар-вар, - медленно и с чувством произнес командир, разглядывая связанных по рукам пленников. – Сколько же времени прошло с того момента, как гвардия прекратила последние попытки отыскать Вас! Все это время Вы, высокородная графиня, находились среди этого сброда жалких, низких, грязных воришек – уму непостижимо! Как же раздосадован будет Ваш благородный дядюшка, когда узнает об этом! Позор, какой позор…

Кот метнул в Таноку быстрый выразительный взгляд, который означал примерно следующее: «Молчи и терпи». Сорока правильно поняла это безмолвное послание и только крепче сжала зубы, продолжая не смотреть карателю в лицо. А тот, видя, что его слова не возымели действия, завершил свою речь с чуть заметным раздражением:

- Доставить их в гарнизон к генералу. Пусть Николас Мако сам с ними разбирается.

Воришек рывком подняли с земли и под конвоем повели прочь. Процессия карателей направилась вдоль берега Оленька вверх по течению, на восток. Над деревьями уже маячили шпили гарнизонных башен и реющие на ветру зеленые флаги, возможно, предвещавшие Коту и Сороке их скорую смерть.

Но до них было еще далеко, а пока у воришек было достаточно времени обдумать свою дальнейшую судьбу. А она не сулила ни одному из них ничего хорошего.

Крысолов пытался совместить в голове сразу несколько обрушившихся на него событий. Само предательство Крота расстроило его не так сильно, как сам факт того, что кто-то из приближенных Добермана продался королевским ищейкам. Значит, в самой Гильдии действительно творится нечто ужасное, и спасение его, Крысолова, было возложено на жертвенный стол в обмен на сохранность самого воровского общества. Коту, конечно, было неприятно чувствовать себя эдакой разменной пешкой, но он принадлежал к числу тех людей, которые считают, что порой можно отдать одну жизнь во имя спасения сотен других, а потому был готов принять это как данность.

Но это – в теории. На практике перед ним стояло еще более тяжелое испытание: командиром гарнизона был генерал Николас Мако, знавший Крысолова под именем Бернарда Блэквулфа. Кот не рассчитывал на то, что ему представится шанс выжить, но он не хотел, чтобы старый знакомый узнал обедневшего графа в оборванце-воришке, а потому дал себе слово всеми силами помешать этому свершиться. Он представил себе, как его, связанного, грязного и униженного, приведут пред светлые очи генерала, и от этого на душе Кота делалась все более и более мерзко. Будь проклят тот злосчастный день, когда паскуда Орхольд убил старого короля и занял его место…

Что касается Сороки, то она была в панике. Девушка даже представить себе не могла, что когда-нибудь, причем так скоро, ее поймают и отправят не за решетку, а в последний уцелевший родовой замок де ла Вар-варов. Старый граф наверняка давно уже похоронил племянницу, но от того, что ее привезут к нему в кандалах с особым письмом от командира королевских войск, он точно не испытает радость. Нет, Танока не боялась дяди – вряд ли она теперь вообще кого-то боялась – но лучше бы он и дальше считал ее мертвой…. Она не желала быть причиной позора его старинной фамилии. Воровка среди благородных дворянок – уму непостижимо! Она проклянет и предков, и потомков одним лишь фактом сотрудничества с воровской Гильдией, возможно, разорит его и опустит на самое дно брестольского общества. Но кого в этом винить? Крысолова? Десото? Графа де ла Вар-вара? Скорее, ее саму…