Тропой Кота (СИ) - Марина Чернышова

- Не петушись, красавчик. Такие, как он, смерти не боятся. Посмотри, как он заговорит, если оставить его в живых, но… - быстрым движением она сорвала мешочек с золотом с пояса Крота. – Лишить честно заработанных денег.

Как ни странно, это возымело эффект. Горди, едва ли не рыдая и не падая на колени, вдруг завопил:

- Нет! Умоляю, только не золото! Прошу вас, я все скажу, только верните его!..

- Ну, так говори, - прозвучал все тот же сдержанный голос старшей Лисицы. – Или твои деньжата останутся у нас.

Из Горди, не отрывавшего взгляд от вожделенного мешка, потоком полились слова:

- Каратели угрожали мне расправой, но потом предложили деньги, и я согласился. Мне дали фальшивую карту и сказали, что именно я должен делать. Я подслушал ваши разговоры про то, куда уехали Кот и Сорока, и тогда поехал за реку. Один трактирщик поверил мне, когда я сказал ему, что ищу Крысолова по поручению главы Гильдии, и он рассказал мне, где именно они скрываются. Я нашел их, отдал им карту и отправил в нужное место…

- Куда? Куда они уехали? – перебил его Пересмешник.

- На север, к реке Оленек, через Медвежье ущелье…

- Башня Заппа… - в ужасе распахнув глаза, зашипела Брекки.

Пересмешник и Зимородок переглянулись с таким видом, будто по их вине случилось что-то непоправимое. Среди воров (да и не только среди них) эта странная башня была хорошо известна. Семейство де ла Вар-варов построило ее в отдаленном месте еще в те времена, когда Брестоль и Бестиаполь были единым королевством, и проводило там пытки и расправы над своими врагами. Не было никаких сомнений в том, что нынешний правитель использует ее в тех же целях. И место, куда отправили Крысолова и Таноку, скорее всего, было выбрано не случайно…

- Там стоит гарнизон, - продолжал, запинаясь, Горди. – Командиром туда поставлен генерал Мако, и он уже знает, что Кот и Сорока едут туда…

- Дьявол! – выругался Эдвиг. – Старик Николас знает Крысолова как Бернарда Блэквулфа. Если он в своем котелке сварит два этих образа, произойдет катастрофа!

- Нужно немедленно ехать за ними, - деловито сказала Белла. – Времени прошло еще немного. Если возьмем в Гильдии лучших лошадей – возможно, мы успеем предотвратить беду.

- Верно! – подхватил Зимородок. – Лисицы, бегите к Волкодаву за лошадьми. Руфус, Эдвиг, собираемся в дорогу. Сразу и поедем…

- Эй! А как же я? – возопил Горди, видя, как Белла убегает с его деньгами.

…Сердитый стрекот арбалета был предпоследним, что предатель услышал в своей короткой жизни. Последними были раздраженные слова Банди:

- На тебя, паскуда, у нас нет времени.

Лемур презрительно откинул в сторону застреленного в упор Крота и на прощание пнул его тупым носком тяжелого сапога. Дальнейшая судьба его тела уже никого не заботила.

А через полчаса три вора и две принцессы уже скакали прочь из города, окольными путями обходя патрули карателей, в том же направлении, в каком почти месяц назад его покинули Кот Крысолов и Танока Сорока.

Могура была одним из самых древних богов в этом мире, тех, кто унаследовал часть своих сил от Первородных Драконов. Никто из народов, кроме брестольцев, более не поклонялся ей на Титране. В телесном обличии Могура являла собой огромную и старую болотную гадюку с узором на черной чешуе, сливающейся с зеленой трясиной. Четыре глаза – два обычных и два маленьких незрячих – горели в туманном сумраке, словно болотные огни. На голове богини-змеи восседала черная адамантовая жаба, державшая пламя в открытой пасти.

Обычно толстая и неповоротливая Могура лежит в самой непроходимой топи, а ее длинный цепкий хвост, появляясь из воды то тут, то там, хватает зазевавшихся путников и утягивает их в раскрытый рот болотной гадюки. Однако роль Могуры меняется, когда наступает засуха, голод, эпидемия или иная беда не только в Брестоле, но и на всем Титране. Тогда старуха-змея призывает шаманов, ведьм и целителей и ведет их в потаенные уголки болотных заводей и лесов, где цветут самые редкие травы, зреют самые редкие ягоды и грибы и где можно найти иные ценные ингредиенты для зелий и заклинаний.

Могура умело обманывает врагов: если какая-нибудь армия соберется напасть, допустим, на Могурополь, богиня заманит неприятелей в топи и заставит их долго бродить в зловонном лабиринте, отправляя их одного за другим на дно болот, в свою ужасную ядовитую пасть. К обитателям своей страны древняя гадюка гораздо более благосклонна, но даже бывалым брестольским путешественникам следует быть осторожными, исследуя скрытные болотные тропинки.

Крысолову и Таноке это тоже пришлось усвоить. Через топь они шли пешком, ведя лошадей в поводу, и порой преодолевать сотню метров им приходилось часами, прощупывая каждый дюйм мягкой болотной почвы. Вонь и сырость были их неизменными спутниками в эти ужасные дни. Иногда казалось, будто сама богиня-гадюка пыталась вмешаться в ход событий и не дать Коту и его спутнице добраться до заветной реки.

В пути они мало общались, поскольку были измотаны трудной дорогой. Костров они не жгли – в болотах это делать опасно – поэтому ночами дрожали от холода, рискуя серьезно заболеть. Запасы еды таяли буквально на глазах, а о воде и говорить нечего. Но все же, несмотря ни на какие невзгоды, они упрямо шли дальше, поддерживая друг друга по мере своих сил.

Так, в борьбе и лишениях, прошло четверо суток. Крысолов и Танока, кажется, и сами не заметили, как на рассвете пятого дня воздух стал свежее, а тропа потянулась все выше и выше. Предгорья встретили их сухим каменистым ландшафтом, диким и неприветливым, словно выжженная безжалостным солнцем степь. Кругом – никаких поселений, не было ни намека даже на самую захудалую деревеньку. Впрочем, Кот уповал на то, что за этим тонким горным поясом, в густых, почти таежных лесах северной области Брестоля, должны обитать люди. Раз уж есть гарнизон – значит, есть и что охранять. Тем более что Сорока была уверена в том, что русло Оленька окружено населенными пунктами; а кому еще довериться, когда больше никого не осталось?..

Медвежье ущелье, на самом деле, не заслуживало какого-то особого описания. Когда-то оно было частью караванной тропы, соединявшей центр Брестоля (вернее, его более древнего прародителя) с северо-восточными землями Бьорнланда – нынешнего Бестиаполя. Когда отношения двух королевств обострились и границы закрылись, тропу забросили, и теперь она использовалась разве что местными жителями, ради жалких грошей возивших древесину и добытую в лесах дичь на рынки южных городов. Воры были очень осторожны, когда переходили по ущелью на другую сторону горной цепи, но, на счастье, никто не поджидал их на вершинах скорбных серых хребтов.