Театр и военные действия. История прифронтового города - Валерий Альбертович Ярхо

Тогда бой с ними пришлось бы вести на окраинах, а то и на улицах Зарайска, а так как силы были неравны, то исход этой борьбы был бы заранее предрешен.

Оценив положение, командование истребительного батальона решило нанести упреждающий удар, атаковав противника на исходном рубеже. Для этого из наиболее подготовленных и физически крепких бойцов батальона отобрали 17 человек, в том числе двух милиционеров, прежде служивших в Никитском, хорошо знавших свое село. Главным критерием отбора в диверсионную группу было умение ходить на лыжах, что позволяло быстро подобраться к объекту атаки. Отряд возглавил лейтенант артиллерийского дивизиона Бакшеев, который в ночь на 2 декабря повел 17 лыжников, одетых в специально пошитые для них белые маскхалаты, в боевой рейд.

Им удалось незаметно подобраться к селу и снять часовых, что обеспечило внезапность нападения. Двигаясь по улицам Никитского, лыжники атаковали заранее намеченные объекты, забрасывая грантами дома, в которых спали немцы, и расстреливая из винтовок и ручного пулемета тех, кто выскакивал на улицу и пытался оказывать сопротивление. Так они прокатились по селу, без потерь выйдя к окраине, противоположной той, с которой они зашли.

Паника у немцев продолжалась недолго. Опытные фронтовики быстро сгруппировались и устремились в погоню за диверсантами, но напоролись на заслон. Пулеметчик отряда Григорий Соболев, заняв позицию у околицы Никитского, прикрывал отход товарищей. Прицельным огнем ручного пулемета он отсек преследователей от группы, а когда немцы подошли ближе, забросал их гранатами, убив двоих, после чего скрылся в ночных потемках и вскоре догнал отряд в лесу[175].

Ночная диверсия отряда 58-го ИБ НКВД дезорганизовала ряды немецкого авангарда, и атаки на Зарайск с позиции в Никитском так и не последовало. Даже разведку в окрестности немцы уже опасались высылать.

Через три дня после ночного рейда на Никитское, готовясь к контрнаступлению, армейское командование приказало провести новую разведку позиций противника силами 58-го истребительного батальона. Отобрав трех надежных ребят, комбат Моргунов и комиссар Антипов отправили их в район станции Узуново, приказав выяснить расположение немцев, наличие у них танков и мотомеханизированных частей, наличие артиллерии.

Разведчики шли без оружия, одетые, как обычно одеваются небогатые горожане и крестьяне. Им дали лошадь, которую запрягли в сани-розвальни, чтобы двигались быстрее и осмотрели территорию побольше. В села, занятые немцами, приказали не заходить, а только наблюдать.

В рейд отправились ночью. К утру, обогнув деревню Чермошня полями, разведчики выехали к Узуново, где был гарнизон немцев. Танков и машин у них не заметили, отправились дальше. Подъезжая к селу Малынь, они напоролись на автоколонну отходивших немцев. Свернув с дороги, укрылись на первом же попавшемся дворе. В избе, куда они зашли, было несколько испуганных женщин, которые ничего толком не знали. Из окна избы разведчики наблюдали за колонной, подсчитав число машин, прикинув количество солдат в них. Пропустив колонну, они снова сели в сани и поехали к Зарайску, но, не проехав и сотни шагов, наткнулись на немцев – одна машина сломалась, а вторая остановилась, чтобы помочь шоферу. Толпившиеся на обочинах солдаты и возившиеся с двигателем шоферы на проезжавших мимо них троих мужиков в санях не обратили внимания, и разведгруппа, благополучно миновав их, через несколько часов добрались до города, где и рапортовали командирам о том, что видели в расположениях немцев[176].

В зоне поражения огнем

В последние дни ноября, перед отъездом в Киров, директор завода Ефим Эммануилович Рубинчик[177] собрал у себя комендантов коломзаводских домов[178], не забыв и про заводской театр. Узнав, что все его работники получили расчет, Рубинчик вызвал Немова и спросил: «Почему вы не уехали в Киров?» Тот рассказал, что им с Попадичем ответил товарищ Шумов, когда они просили взять их в завкомовские вагоны. Выслушав его, Рубинчик очень удивился, но в то же время не скрывал, что рад такому обстоятельству. Он просил не оставлять театр до последней возможности и продолжать работать, обнадежив такими словами:

«Берегите театр. Зарплату с первого декабря будете получать в ЖКО[179]. Я не верю в то, что враг возьмет Москву и Коломну».

С этой новостью Немов поспешил в театр. Собрав всех своих сотрудников, рассказал о том, что слышал от директора. Обсудив план работы, они решили, что уж коли остаются «до последней возможности» в Коломне, то нужно проводить киносеансы и выступления агитбригад в госпиталях и цехах.

А война-то продолжалась! В Коломне отчетливо слышался гул фронтовой артиллерийской канонады. Немецкая авиация активно бомбила прифронтовые города. Над Каширой вилась авиационная «карусель» – пытаясь прорваться к Каширской ГРЭС, мостам через Оку и к железнодорожной станции,[180] немецкие самолеты заходили на цель по очереди, делали круг и снова пытались прорваться через заградительный огонь советских зенитчиков.

Если небо в районе Каширы обороняли 352-й ОЗАД и 445-й авиационный истребительный полк Московского корпусного района ПВО, то весь остальной край вниз по течению Оки был фактически лишен какой-либо защиты от нападения с воздуха.

Пользуясь полнейшей безнаказанностью, авиация фашистов бомбила скопления советских войск в прифронтовой полосе. Атаковали переправы через Оку возле города Озёры, совершали налеты на железнодорожную ветку Озёры – Коломна, бомбя и обстреливая с воздуха из пулеметов железнодорожные составы.

До Озёр немцам осталось пройти 25 км. До Редькино и того меньше. Но, даже оказавшись в ближнем тылу фронта, местные текстильные фабрики продолжали работу «по оборонному заказу» – озёрский комбинат выпускал хлопчатобумажные ткани для пошива обмундирования и бязь для солдатского белья, а редькинская фабрика выпускала марлю и бинты. Немцы бомбили поселок Редькино и фабрику, но не попали. Промахнулись. Бомбы разорвались в Оке, не причинив вреда.

Но совсем рядом с Редькино один из «стервятников Геринга»[181] потопил баржу, шедшую по Оке с грузом и эвакуированными из Калуги людьми. После прямого попадания бомбы баржа в считаные минуты пошла на дно, увлекая за собой убитых, раненых, оглушенных и опаленных взрывом. Даже приблизительного количества жертв этой трагедии до сих пор никто не знает. Люди выехали из Калуги, а к месту назначения не прибыли. Потерялись в дороге. Обычное дело для военного времени. Тогда что-то выяснять было некогда, а потом уже и не у кого.

Страшные последствия имел авианалет, совершенный люфтваффе на город Озёры 24 ноября 1941 года. Немецкий бомбардировщик сбросил девять бомб на центр города, целя в хлопчатобумажный комбинат «Рабочий». Штурман-бомбардир отбомбился очень прицельно, попав в здания цехов, дом профкома и корпус хирургического отделения городской больницы, стоявшей поблизости от комбината. Остальное сделали удары взрывных волн и осколки.

Бомбежка вывела из строя цеха комбината, частично разрушила больничный корпус. На фабрике, прямо на рабочих местах, погибли шестеро работников – молодые люди в возрасте от 15 до 36 лет. Еще сотни полторы рабочих комбината, медиков, случайных прохожих были ранены и контужены[182].

После осмотра повреждений комбината комиссией, прибывшей из Москвы, учитывая ситуацию, складывающуюся на фронте, директору «Рабочего» приказано было начать эвакуацию оборудования предприятия. Как выразился «представитель Москвы»: «Озёрам осталось жить десять дней, и нужно срочно эвакуировать оборудование на восток»[183].

В авральном режиме стали снимать самое ценное – электромоторы. Потом взялись за станки. Успели загрузить 74 вагона и отправили их в Красноярск, но на 12-й день – 10 декабря 1941 года – эвакуацию отменили. Оборудование, уже прибывшее в Красноярск, не разгружая, теми же эшелонами отправили обратно. Кое-что перехватили еще в пути. Сборка и отладка станков, восстановление зданий и прочие работы потребовали времени. Комбинат возобновил работу только в 1942 году и далеко не в полном объеме. Так что своего немцы добились – налет 24 ноября вывел из строя большое предприятие, напрямую работавшее для нужд армии. Такова цена «открытого неба» во время войны.

Через три дня после налета на Озёры досталось и Коломне. Об этом сообщалось комиссару внутренних дел Союза ССР генеральному комиссару государственной безопасности тов. Лаврентию Павловичу Берия:

«Утром 27 ноября сего года авиация противника бомбила Коломну. Сброшено большое количество бомб. В городе имеются разрушения и жертвы. Значительная часть бомб не взорвалась. Одна из сброшенных бомб взорвалась через 30 минут у здания горотдела НКВД.