Чужая зона - Алексей Наст

– То есть перед вводом в память компьютера вы задание не перепроверяете?

– Вы задаете дилетантский вопрос. Всё было проверено десятки раз в НИИ. Это к тому же было не первое испытание аппарата. Всё отлажено… Может, брак в механике?

– Получается, ошибку в расчётах вы исключаете?

– Исключать не нужно ничего. Аппарат упал, значит, есть причина.

Тут Александра отчётливо поняла, из-за чего мог убить себя Салеев – он вдруг обнаружил ошибку в своём полётном задании.

От этой мысли ей захотелось подпрыгнуть и заорать на весь самолёт: «Нашла!», но вместо этого, мягко улыбнувшись и извинившись, она вернулась на своё место.

Раскрыв рюкзак, она извлекла ноутбук, включила его и вывела на экран данные расчётов – цифры, цифры, цифры. Ваня Купчик, обследуя место самоубийства Салеева, педантично перефотографировал содержимое около двадцати скоросшивателей, лежавших на столах, рядом с расчётным компьютером. Кругом голые цифры.

Итак, Салеев сидел в кабинете, проверяя кое-какие свои выкладки, и, видимо, тут его озарило – что-то он напутал, и это что-то должно было привести к аварии аппарата… Тогда он ужаснулся и убил себя.

Какие нестыковки у этой версии? Салеев мог позвонить на полигон и предупредить об ошибке в расчётах.

Александра быстро зашуршала клавишами, проверяя все исходящие телефонные звонки из НИИ за ночь перед самоубийством Салеева, – звонки были только по городу.

Переключившись на данные из скоросшивателей, она снова устремила взгляд в ряды цифр. Цифры, цифры. Какого чёрта? В цифрах ей не разобраться.

Найдя взглядом майора Зужева, она поманила его рукой.

Тот с готовностью подошёл, придерживая автомат:

– Слушаю.

– Скажите, Андрей Семёнович, почему Касаткин, тот, что поручил вам передать Салееву насчёт проверки шестнадцатой расчётной цифры, предупредил, что позднее сам обратится в НИИ за данными, а не попросил Салеева сделать это, как только всё будет проверено?

Зужев открыл рот, переваривая вопрос, и расплылся в улыбке:

– Салеев не мог позвонить на полигон – у НИИ отсутствует исходящая междугородная связь. Блокиратор.

– А с полигона можно звонить в институт? Или тоже нельзя?

– Можно.

– Спасибо.

Теперь всё вставало на места – Салеев уже не мог предотвратить надвигающуюся аварию, потому и застрелился. Для него свой личный крах как учёного (он совершил роковую ошибку в расчетах) оказался настолько шокирующим, что он предпочёл расстаться с жизнью. Вот так. Правда, самой Александре это казалось слишком пафосным. Жизнь, в любом её проявлении, всё же лучше, чем небытие. Но это она так считала, а как там у них, у гениев, принято, не ей, простому следователю-секретнику, судить.

Александра вдруг увидела, как изменился в лице стоящий рядом с ней Зужев: в его глазах мелькнуло удивление – он смотрел на экран ее ноутбука. Александра перевела взгляд на экран – вместо цифр там появилась расписанная жёлтыми и зелёными пятнами карта местности с изгибом реки. Это тоже информация из скоросшивателя, подумала она. Ударом пальца по клавише погасила экран и улыбнулась Зужеву. Тот, озадаченно кашлянув, смущённый, пошёл прочь.

Теперь Александра была уверена в причастности Салеева к аварии аппарата… А всё начиналось как заурядное самоубийство.

Две ночи после «контакта» с Василием Сергей горел в «адском огне» сомнений. Он ощущал необходимость форсировать общение с объектом – это ему подсказывали опыт и нюх разведчика, приобретенные за многие годы опасной работы нелегалом. Не зря контора пошла на прямое раскрытие Зимина – Сергей допускал, что момент передачи пароля мог быть зафиксирован ФБР. Внешне вроде бы всё прошло гладко, но сосущее чувство под лопаткой подтверждало его догадку о том, что он попал под колпак… Неужели глобальное преобладание советской разведки в прошлом и теперь, после двух десятков лет новых проектов открытого сотрудничества с американцами, превратилось в пшик? Советские разведчики в большинстве случаев переигрывали ЦРУ и ФБР. А сейчас? Провалы, разоблачения, преднамеренные сдачи позиций. Провал одиннадцати нелегалов из-за грязного предательства. А куда смотрела контрразведка? Вопросы, на которые Сергей не мог получить ответ. Кому он мог верить в сложившейся ситуации? Только себе, своему мозгу и своему чутью профи.

А чутьё подсказывало Сергею – необходимо было форсировать контакт. Требовалось ещё раз переговорить с Василием, только тогда Сергею станет понятно, как вести себя дальше. Василий, во время первого и единственного разговора, утверждал, что «пуст», что мозг его не владеет информацией, необходимой конторе, и в то же время он знал, что обладал такой информацией. Что это было? Истинная правда или хорошая актёрская игра? Что должен был узнать Сергей? Согласно заданию, объект сам сдаст информацию, а на Сергея выйдет связной. Связной, конечно, Зимин, предположил Сергей. Сергей передаст ему информацию. А потом? Потом, по здравому рассуждению Сергея, о нем просто забудут, как и о Василии. Они пешки в большой игре. Им могли пожертвовать в любой момент не задумываясь. И этот час настал. Последний его прорыв.

Латинос, с интересом наблюдавший за Сергеем, свисая с верхней лежанки, наконец не выдержал и начал разговор на тему, давно не дававшую ему покоя:

– Почему всё время молчишь, Насильник?

Сергей очнулся от дум и уставился в ненавистное лицо соглядатая, ещё не совсем вернувшись в реальность сырой, мрачной тюремной камеры.

– Что ты спросил?

– Почему молчишь всё время?

– Думаю.

– О чём?

– Какая тебе разница? – Сергей раздражённо отвернулся от латиноса.

Латинос заулыбался, сказал уверенно:

– Бежать собрался!

– Не говори чепухи. Отсюда не убежишь.

Латинос вдруг поскучнел и повалился на тонкую, жесткую подушку. Сказал, зевая, глядя в потолок:

– Ты прав. Не убежишь. Но ты думаешь о побеге!

– Я?! – Сергей вскочил.

Латинос, улыбаясь, заверил:

– Знаю, знаю – всё время думаешь о побеге, потому всегда мрачный – бежать-то невозможно! Будешь сидеть здесь много-много лет. Всегда!

Злорадство латиноса взбесило Сергея.

– Раз я думаю бежать – сообщи кому следует!

– Что?! – Латинос дёрнулся, как от пощечины. Он приподнялся, опираясь на локоть. – Ты кем меня считаешь? Соглядатаем?!

– Соглядатай и есть!

– Убью! – Латинос кинулся на Сергея, но Сергей мощным ударом опрокинул его обратно на подушку, разбив при этом рот.

Он изливал свою ненависть и отчаяние в ударах, наносимых ненавистному шпиону, приставленному к нему.

Латинос потерял сознание.

Сергей неожиданно очнулся от приступа ярости, отошёл от нар к противоположной стене, потёр разбитый кулак. Бежать! Конечно, нужно бежать! Только так он спасёт себя из американской западни. Спасёт себя и объект.

Алёшин решил немедленно пойти на контакт с Василием и посвятить того в свой план – он передаст через связного Зимина, что контора сможет получить информацию, только вызволив их обоих из неволи. Этот план, несомненно, заинтересует Василия. Сергей попросит его выдать часть информации, чтобы в конторе заглотили наживку. Если информация будет важная, контора найдёт способ вытащить их из тюрьмы, хотя Сергей не представлял, как это можно сделать. А если контора отступится?

Сергей бросился на свою нижнюю лежанку, уткнулся лицом в подушку. Он хотел забыться сном и не мог. Но он твёрдо решил действовать так, как придумал в эту беспокойную ночь…

Побудка прозвучала для Сергея набатом. Латинос уже был на ногах, нервно прохаживаясь по камере, то и дело поглядывая на лежавшего Сергея. Его разбитое лицо заплыло синяками. Неприятностей с тюремным начальством теперь Сергею было не избежать. Вот тебе и форсирование контакта. Упекут на пару недель в карцер, и ау! А что за это время произойдёт с Василием? Одному Богу известно.

Сергей потёр ноющие болью, разбитые костяшки своего кулака – давно он не бил чужие физиономии, а у подлеца латиноса рожа оказалась твёрдая, как деревянное полено. Идея! Будет называть соглядатая Буратино – в переводе на русский и английский языки – «деревянная рожа».

– У-у-у! – протянул Сергей, отрывая лицо от потной подушки – встать было неимоверно трудно.

Он посмотрел на латиноса.

Тот, ударив себя в грудь, склонился над Сергеем.

– Я не соглядатай! – заявил он.

Сергей не стал спорить.

Раздался сигнал к выходу из камер – сработали автоматические замки, и кованые решётчатые двери откатились в сторону.

Сергей и латинос вышли в коридор и, как и остальные заключенные, встали перед своей камерой.

Началась утренняя перекличка.

Сергей негодовал про себя: как он мог позволить вовлечь себя в скандал с дракой? Соглядатай сделал своё дело – сорвал его план. Разборки из-за разбитой физиономии латиноса отнимут время, и всё может полететь в тартарары!

Перекличка прошла спокойно, но вспухшая физиономия латиноса привлекла внимание охранников. Один из них подошел к латиносу и, уперев дубинку ему в подбородок, с ненавистью спросил: