Цена тишины - Ольга Устинова

приемную бабушку, не пошла и в меня. Это уже третья реальность на моем пути. Американский вариант русского диссидентства, в котором я успела повариться перед отъездом. Все, что исходит от меня, напрочь отвергается и подвергается критике. Она не любит Штаты и, по ее словам, ненавидит меня за то, что я ее сюда привезла. Теперь на мне огромная вина искалеченной судьбы. Она боролась против политики Буша младшего, потом против Обамы, участвуя в демонстрациях и митингах, увлекаясь поэзией протеста. Теперь успокоилась и переключила усилия своего повстанчества на меня. На сегодня я – ее самый главный враг. И опять я пытаюсь приспособиться к не своей реальности близкого человека. Но с реальностью кровной ненависти бороться бессмысленно – все равно что пытаться удалить из себя переродившиеся клетки смертельной опухоли. И я сдалась. Теперь я – тень ее, во всем поддакивающая, все принимающая без сопротивления. Только так мы поддерживаем хрупкий мир между нами. Только так мы существуем в моей квартирке на Манхеттене, куда она привела за собой своего бой френда с отцом на колясочке, и собачку Нэнни.

* * *

Вот опять я целый день без ее улыбки. И пришла она с работы не в настроении.

Я голодна энергетически. И снова вопрошаю Бога: «Зачем, зачем, милый Господи, ты столько раз оставлял меня в живых?» Нет ответа.

Я понимаю, что мы здесь ради энерго-обмена, отчего паровоз мчится к следующей ступени развития. Но я упрямо хотела умереть. И ты мог наказать меня и уничтожить. Но ты не снизошел до моей мольбы. И я чувствую в себе проблему – как оправдать твое игнорирование. Ты заставляешь меня жить и тащиться по ступенечкам к тебе, все ближе к свету твоему, который вдыхает в меня энергию желания жить и что-то творить во имя твое. Каждый раз, когда мне удается сделать удачную картинку, или написать удачную страничку, я чувствую оправдание своему существованию. Я чувствую – я поднялась на еще одну ступеньку и могу схватить опустевшими легкими энергию нового качества. Я тащу за собой человечество. Мне тяжело. Но я опять осталась жива и теперь знаю зачем. Спасибо за твое доверие. До свидания. Целую.

* * *

Нет, дорогой мой бывший супруг, Тебе не удастся заставить меня убивать кого-либо. Каждый раз, когда проходит мимо меня какая-то особь, я слышу в себе твою команду: «убить». Это мой серый масон засадил в меня мысле-форму. И я отвечаю: «Ни-ко-го, ни-ког-да». Или просто говорю: «Jesus Christ!", надеясь на помощь любимого святого. Или, чтобы отвязаться, говорю ничего не значащее: «Катапилла».

Значит, этот масон надеялся пробудить во мне ненависть к людям. Что, в стрессе, вызовет выстрел негативной энергии. Не удастся. Я молюсь, когда чувствую приближение катастрофы.

Но как сделать, чтобы человек не вызывал во мне сильной негативной реакции? Слишком я эмоциональна, и в жизни, и в сочинительстве. Эмоция – мой тригер. Спусковой крючок. Как избежать такого острого восприятия взаимоотношений? Предлагаю выход для себя. Не реагировать на каждый чих человеческой особи. Постарайся понять в чем он(а) провинился? За что сослали его в наш подвал вселенной? Что он искупает? Тогда станет ясно, что он «при деле», занят человек. Обижаться на него бессмысленно. Как и менять друзей, если таковые имеются.

* * *

Нечто вроде закона маятника. Раскачивает вверх, вниз, снова вверх. Я применительно к дружбе об этом не задумывалась. От друга не жду подвоха – обидно.

На Игоря я обиделась. Но, что для меня не характерно, решила это скрыть. Этот «сюжет для небольшого рассказа» начался с того, что Френсис попросила меня приготовить для нее русский борщ. Такой, как я однажды для нее готовила. Договорились, что она придет ко мне в день занятий в студии живописи, и, поев, мы вместе отправимся в студию. Я невинно посвятила в этот наш план Игоря. Объяснила, что волнуюсь – как у меня выйдет борщ на этот раз. Через пару дней он позвонил и, как бы между прочим, сказал, что «Я ей дал рецепт борща, она сама себе его приготовит, так что не беспокойтесь».

От неожиданности я онемела. Он сорвал мое свидание с Френсис. Меня, у которой никого нет для дружбы. Приревновал. Хочет оставить Френсис только для себя. Сгоряча решила (что для меня характерно) порвать с ним отношения. Но, остыв, решила, что пора умнеть. Позвонила Френсис, чтобы она подтвердила, что мы встречаемся в день занятий живописью. Про Игоря даже не упомянула. Накупила продуктов по длинному списку, начала готовить накануне вечером, закончила следующим утром. Прямо свеженькое, с пылу – с жару, перед ее приходом. Встреча прошла удачно. Френсис подарила мне босоножки. А ей – свои опубликованные книжки с автографом. Игорь позвонил на следующий день после этого свидания, и я поняла, что он знает, но не упомянула ни о чем, пока он сам не спросил. И тогда отмахнулась, как от чего-то незначительного. Поумнела.

Мама Роза перевернется в могиле. Я… и вдруг пошла на хитрость. Пора сдаваться. Хитрость так хитрость. Сколько уж жить осталось. Босоножки оказались с дефектом. Ничего, попрошу Яна, он подклеит подкладку. Вот и Ян пригодился.

Может быть мне с детства было предначертано страдать от боли одиночества и отверженности, и этой болью творить как художник красками и музыкант аккордами. Может быть. А я – словом.

* * *

Падение уровня энергии от меня не зависит. Утро – трудное для меня время. «Энергия – кровь моя, на нуле» (высказывание в стиле Высоцкого). Я глушу кофе в надежде подняться над тоской, которая одолевает меня в бродяжничестве по пустым комнатам. Ребята на работе. Старик в спальне, будет дрыхнуть до полудня минимум. Надо изобрести куда пойти, где можно поднакачать пустые канистры позитивом.

В группах полно энергии, и я проверяю расписание, решая куда податься с отчаяния. Час-два в группе обычно помогает. За этим следует парк. С утра красота его холодна и безразлична. Недоступно для объединения. Значит, я еще не поднялась до ее уровня. И она меня не принимает.

Я проделываю путь вдоль набережной до Вильямсбург Бридж, дыша йоговской дыхалкой, и мысленно напевая молитву. На пути обратно – первые проблески энергетического пробуждения. Я срываю цветок и вдыхаю запах вместе с пыльцой. Я медленно возвращаюсь к желанию жить и принимать жизнь какова она для меня сегодня. Теперь можно заняться деятельностью. У меня есть энергия: платить по биллам, читать газету с последними известиями и литературу, вязать свое домашнее задание