Цена тишины - Ольга Устинова

С Френсис я ощутила легкость общения. Искреннее доброжелательство, отсутствие критики. Она не судит. Вечно кого-то опекает. По всем энергетическим показателям она, должно быть, белая. Наконец-то я встретила энергетически белого человека, и этот человек меня принял. Ласковая как котенок. Все время лезет целоваться. И все время хохочет.

Она выдала мне потрясающую новость. Она сказала: «Мой бой-френд объявил, что ты светишься. У тебя особая аура».

Вот это да! Я так боялась и уже примирилась с тем, что мой муж меня убил и зачернил своими надо мной опытами черносотенца. Значит, я осталась жива после стольких лет изощренной психической пытки. И наконец встретила Френсис.

Она не ходит в церковь, но по конструкции – святая. Надо мне попробовать затянуть ее в наш молельный зал с огромной фреской Пресвятой Девы Марии Заступницы. Я не сомневаюсь, что она – сама светится.

* * *

Воскресенье. Второй день после нашего с Френсис рандеву. Я так много о ней думаю, вернее просто живу под впечатлением от ее зачарованного облика, что все, обычно меня раздражающее, отодвинулось и не может послужить больше раздражителем.

Дочерний холодный, отстраненный стиль необщения со мной меня как-то больше не ранит. Образовалось расстояние.

Несколько дней другой жизни.

Общение с Френсис вытолкнуло меня на другой уровень вибрации. Я парила над собой какая я обычно, в кругу своих мелких и больших раздражителей. «Достать» меня было невозможно. Я вязала Френсис шарфик, пополам с чтением библиотечных книг, чередуя эти занятия, чтобы избежать шанса соскучиться. Катюша держалась от меня на расстоянии, как всегда, когда она трезвая, и меня это не задевало. "Live and let live" напоминала я себе табличку, из тех, что расставлены на столе собрания Аланон. Они называют это "tools". Звонила Френсис, но не застала. Выплеснула на Мей свою неудачу. Рассердилась и сделала за нее работу по уборке в гостиной. Я начала тонуть. Ушла в парк барахтаться в природе.

Френсис позвонила мне на следующий день и, волнуясь, рассказала, что умерла ее свекровь в Балтиморе, и если надо бедет присутствовать на ритуалах погребения, она уедет. Обещала позвонить. Держать в курсе. Видимо, она вернулась быстро, потому что позвонил Игорь и сказал, что Френсис не против поехать в воскресенье в Ист-Виллидж втроем. А мне она не позвонила. Я насторожилась. Внимание! Я начинаю придираться. Все складывается хорошо, если не придираться. К тому же я увижу ее до воскресенья в студии живописи.

Это были счастливые дни. А потом я поняла, что слишком ее собой обременяю. И отошла в сторону. Так нельзя. Я становлюсь зависимой, как от дочери. Если я Френсис надоем – я ее потеряю. Я не знаю границ в привязанности. Мне будет больно. И я заперлась у себя в квартирке с книжками.

* * *

Семь дней в потемках несчастливой полосы неудач. И вот пришло мое мгновение.

Катюша вернулась из парка с собачкой. Оба свежие, довольные. Я стояла у зеркала, примеряя шарф, который вяжу для Френсис. Минуя меня, она сказала тихо и ласково: «Нужно еще длинны».

Как будто кто-то открыл ключом потайную дверцу. Хлынуло счастье, свалилось на голову, когда я перестала ждать.

Она тут же умчалась по делам, а я улеглась на софе в облаке радости внутри и снаружи. Успела она, проходя мимо, стрельнуть по мне положительным зарядом. Поделиться со мной своей радостью хорошего настроения.

Я лежала, обозревая с софы комнату. Все что в ней – мои картины, мои книги, мои фотографии, сделанные мной куклы и рукописи – все это останется как мой след на Земле. Это моя энергия. Я трудилась. Познавала и отдавала. Это все рассыпется в золотоносный прах, чтобы оставить свой заряд на планете. Куда бы оно не подевалось. Ура, я уникальна. Копии нет. Да здравствует Нью-Йоркская Неизвестная.

Прошел месяц. И я забыла о чем писала.

Чувство сердитости преследует. В церковь не иду. Молюсь в парке, под мостом Вильямсбург Бридж, глядя в свирепую вокруг быков воду и на другой берег, весь проросший новыми шикарными небоскребами. Сердитость? Что тебе надо? Вопрос во мне. «Два миллиона» мой ответ сегодня. Давно прошу о финансовом чуде у иконок. Хоть что-то должно сбыться.

Стала думать откуда, с какой стороны на меня может свалиться вымаливаемое богатство. И вспомнила о нашем старике, отце Яна в кресле на колесах. У него есть миллионная вилла, которую они никак не могут продать. Он все продолжает искать со мной примирения. Попробовать? Снизойти до прощения и дружбы. Он мне нахамил однажды, пускай расплачивается. Шучу.

Пока с утра не было никого дома, я придумывала рассказик "Oh, Frences!". Это о моем представлении о Френсис, какой я ее вижу. И как общение с ней выталкивает меня в верхние энергетические слои, где я сочиняю свои «заряженные» рассказики, глядя сверху на себя, пишущую, и улыбаясь. Теперь, когда я возвращаюсь, или что-то негативное меня возвращает обратно к рутинным вибрациям, я могу обратиться к тому, что я насочиняла и зарядиться от рассказиков, как от батареек, консервирующих для меня мою позитивную энергию, зарядиться и покайфовать.

Мы со Стариком оба глухие. Он тоже не носит свой аппаратик. Будем смотреть телевизор, пускай орет нам в уши. Я ему готовлю кашу по утрам. Дочери некогда. Катюша обещала купить нам шахматы. А я сказала: «Scrabble". Скоро будем заняты. Турниром взаимного понимания без слов. Оба мы просто одиноки среди семьи. Этому хозяину миллионной виллы совсем несладко. Сын не вывозит его с пятого этажа на улицу. А я за них за всех с трудом плачу за квартиру и его телевизор. Пусть поселит меня как королеву в свою виллу, когда придет время. Шучу.

Читаю Кнута Гамсуна. Взяла в библиотеке. Надо, чтобы литература завораживала. Таков Гамсун. Надо быть хозяином воображения читающего.

* * *

Убежала в парк от утренней депрессии. Вывернутое с корнями дерево уставилось на меня Медузой Горгоной. Неожиданный холод пополз по телу. Эта Медуза вдруг олицетворила для меня мою жизнь. Ее постоянную опасность быть сожранной. Или востребованной кем-то для этой цели.

Я разрешила самой себе открыться для другого человека, прочитав ему мою свеженькую метафору, с риском быть обграбленной на идею. Это я прочитала Игорю кусочек из рукописи, чего я для него никогда не делаю после одного случая. Я уверенна, что он ее опять использует, но уж так получилось.

И вдруг у меня объявилось хорошее настроение. И Кнут