Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

хамавов, законы и юридические компиляции англо-саксов. В свою очередь, это помогает определить место и время происхождения конкретного фрагмента источника, решить проблему его аутентичности (содержался ли он в протографе рукописи либо был вставлен редактором) и практического применения (действовало ли правовое установление в эпоху создания данной редакции текста или оно было устаревшим).

Научная новизна диссертации заключается в следующем. Во-первых, автор вырабатывает определение германского рабства и перечисляет его признаки. Оно играет важнейшую роль в исследовании: собственно рабская зависимость на основе этих признаков отделяется от сходных с ней категорий личной зависимости.

Несмотря на то, что значительная часть признаков и характерных черт германского рабства была упомянута в трудах отечественных и зарубежных учёных, в подавляющем большинстве они давали этому институту слишком широкое толкование, под которое подпадали многие социальные феномены, кардинально отличающиеся от правового статуса рабов в раннем Средневековье. Новое определение, предложенное в диссертации, позволяет отличать германское рабство от таких общественных институтов, как рабство классического типа в Римской республике и Римской империи и средневековый серваж (состояние, которое также принято обозначать как крепостную или феодальную зависимость крестьянина).

Во-вторых, автор впервые в отечественной и зарубежной исторической науке применяет сравнительно-текстологический метод анализа по отношению к двум германским правовым традициям, в которых была отражена эволюция социально-правового статуса рабов и прочих категорий зависимого населения. Такой анализ ранее проводился только по отношению к франкским законодательным источникам. Благодаря сравнительному подходу к текстологическому анализу франкского и англо-саксонского материала можно ещё более отчётливо, чем раньше, продемонстрировать конкретные изменения в статусе франкских и англо-саксонских рабов на протяжении длительных (до 100 лет) и более коротких (до нескольких десятков лет) временных отрезков.

В-третьих, новизной отмечен сравнительный анализ отдельных путей пополнения рабской прослойки в меровингских королевствах и державе Каролингов, в англо-саксонских королевствах и едином королевстве Англии. Автор подробно разбирает каждый из источников, показывая его удельный вес и значение в определённый исторический период для Северной Галлии, Среднего Рейна и Британских островов. Анализ источников рабства в отношении племенных союзов франков и англо-саксов, взятых по отдельности, в качестве обособленных центров государственности, не является совершенно новым для исторической науки XIX–XX вв.; однако ранее никогда не проводилось подробного сравнения источников рабской зависимости с поиском общих черт и отличий.

В-четвёртых, предпринятый в диссертации анализ отдельных черт и характеристик германского рабства в законодательных источниках раннего Средневековья позволяет создать более целостное представление об эволюции правового статуса рабов у франков и англо-саксов по сравнению с тем, которое имеется в исторической науке XIX ― начала XXI в. Так, в данной диссертации поднимается проблема обретения рабом таких элементов полноправия, как участие в судебном заседании в качестве свидетеля, истца, ответчика (без посредничества своего господина); включение бесправных рабов в систему компенсации за телесные повреждения наряду со свободными и неполноправными членами германских племён и т. п. В своё время эти вопросы получили недостаточное отражение в отечественной исторической науке.

Практическое значение диссертации можно рассматривать в двух основных плоскостях. Во-первых, принятый в настоящей работе подход к источниковедческому исследованию рукописной традиции двух различных по времени и условиям формирования германских традиций законодательства (франкские правды и капитулярии VI–IX вв.; англосаксонские законы и юридические компиляции VII–XI вв.), которые донесли до нас информацию об эволюции института рабства, может быть в дальнейшем полезен для анализа процессов складывания и бытования рукописных традиций других германских памятников права, в т. ч. варварских правд раннего Средневековья. В частности, таким образом могут быть сделаны выводы о принципах компоновки кодексов, в составе которых есть варварские правды; о соотношении германской правовой традиции с римскими юридическими памятниками и компиляциями; о предполагаемых областях действия и функциях отдельных германских законодательных памятников в составе одного рукописного собрания (кодекса) и т. д.[6] Во-вторых, научные выводы и результаты исследовательского поиска, отражённые в данной диссертации, могут быть использованы при написании обобщающих работ и в учебных курсах по источниковедению, историографии и истории Средних веков, а также по специальным историческим дисциплинам (в частности, латинской палеографии, кодикологии, сравнительно-текстологическому анализу источников).

Результаты исследования прошли апробацию в виде ряда докладов и выступлений на конференциях и круглых столах, а также курса лекций: — Научный доклад на заседании Центра «Восточная Европа в античном и средневековом мире» Института всеобщей истории РАН (28 января 2015 г.); — Спецкурс «Несвобода в Западной Европе в Средние века» в Университете Дмитрия Пожарского (I семестр 2014/2015 уч. года);

— Выступления на международных и всероссийских научных конференциях: + Ноябрьские чтения на историческом факультете СПбГУ (Санкт-Петербург, 17–20 ноября 2008 г.);

+ Международная конференция «Переходные периоды всемирной истории: динамика в оценках прошлого» (Москва, Институт всеобщей истории РАН, 23 сентября 2011 г.);

+ XXV Пашутинские чтения (Москва, Институт всеобщей истории РАН, 1719 апреля 2013 г.);

+ Чтения памяти О.А. Добиаш-Рождественской в Санкт-Петербургском Институте истории РАН (Санкт-Петербург, 27 июня 2013 г.);

+ II Всероссийская конференция «Европа в Средние века и Раннее новое время: Общество. Власть. Культура» (Ижевск, Удмуртский госуниверситет, 2–3 декабря 2014 г.);

+ XXVII Пашутинские чтения (Москва, Институт всеобщей истории РАН, 13–15 апреля 2015 г.);

+ Международная конференция «Власть и её пределы: к 800-летию Великой хартии вольностей» (Москва, Институт всеобщей истории РАН, 28–30 сентября 2015 г.);

+ II Межрегиональная научно-практическая конференция «Медиевистика: новые имена» (Тюменский госуниверситет, 27 октября 2015 г.);

— Выступления на круглых столах:

+ «Исторический факт как аргумент политической полемики» (Москва, Институт всеобщей истории РАН, 25 октября 2010 г.);

+ «Маргиналии в рукописях: практики чтения и культура текста в Средние века» (Москва, Институт всеобщей истории РАН, 22 октября 2014 г.);

+ «Источниковедение как инструмент сравнительно-исторического исследования» (Москва, Институт всеобщей истории РАН, 30 ноября 2015 г.).

§ 1. Источниковая база исследования

Основной группой источников, которые привлекаются в данной диссертации для решения поставленных исследовательских задач, являются т. н. «варварские правды» (лат. Leges barbarorum и производные от этого слова в современных языках: Stammesrechte, Volksrechte, Rechtsaufzeichnungen в немецкой историко — юридической традиции XIX–XX вв., barbarian laws в англо-американской историографии) — первые правовые памятники германских племён, зафиксированные при переселении на территорию бывших римских провинций или же записанные представителями тех этнических объединений, которые остались на зарейнских землях.

Существенным моментом является то, что при формировании корпуса источников такого типа племя или союз племён испытывали влияние античной цивилизации в совершенно разной степени. Западная Римская империя оставила после себя богатейшее правовое наследие, которое по-разному было использовано германскими этническими группами. Причиной этого является разная степень романизации бывших провинций Империи, обитатели которых взаимодействовали с пришельцами. Так, англосаксонские племена, переселившиеся с континента на Британские острова в середине V в., встретились со слабороманизированным кельтским населением, поэтому их установления в области социальной организации