Жизнь и творчество Томаса Мора - И Осиновский

Но, кроме опасности феодальных мятежей, есть и другой источник смуты, еще более опасный. Это, по словам Мора, "возмущенья народного ярость, та, что обычно глава всех государственных смут". Однако просвещенному и мудрому молодому королю, унаследовавшему такие добродетели своих предков, как бережливость, щедрость, благочестивый ум и честное сердце, можно не страшиться смут, ибо гражданам всем своим он настолько приятен, "что ни один и себе быть бы приятней не мог". Такого короля приветствует и поддерживает "все лучшее", что есть в стране. А лучшее в Англии, по мнению Мора, это "честные руки" и "благородство умов".

Итак, гуманистическая направленность произведения Мора очевидна. Его поэма - это целая программа деятельности просвещенного монарха, который заботится о благе народа, о мире в королевстве, не терпит произвола, защищает законы и не стремится к "власти без границ", т. е., по существу, руководствуется гуманистической философией.

В своих оптимистических надеждах, связанных с началом царствования Генриха VIII, Т. Мор не был одинок. Он искренне верил в возможность осуществления идеала просвещенной монархии. Для Мора, так же, впрочем, как и для Эразма, добрая воля просвещенного монарха представлялась наиболее приемлемым и реальным средством к осуществлению разумного переустройства общества на основе гуманистических принципов.

Будущее, как известно, заставило Мора, Эразма и их друзей горько разочароваться не только в личности Генриха VIII, просвещенность которого отнюдь не помешала ему стать жестоким деспотом, но и в самом идеале просвещенного государя, которому гуманисты отводили столь важную роль в борьбе с пороками современного им общества.

Что касается латинских эпиграмм Т. Мора, посвященных этой тематике, то, как отмечают специалисты, "мы фактически не знаем ни одного другого поэта XVI в., который бы использовал эту тему для данного стихотворного жанра" {"The latin Epigrams of Thomas More", p. XXVII.}. Вместе с тем эпиграммы Т. Мора являются существенным дополнением к "Утопии", позволяя глубже понять политические симпатии и мировоззрение ее автора в целом. Интересно отметить, что некоторые политические суждения Мора выражены в эпиграммах подчас даже в более радикальной форме, нежели в "Утопии". Например, известно, что во главе идеального, с точки зрения Мора, государства утопийцев стоит пожизненно выбираемый правитель, власть которого ограничена народно-представительными учреждениями. В одной же из своих эпиграмм, специально посвященной вопросу о наилучшей форме управления, Мор более подробно говорит о преимуществах коллективного органа власти - сената перед единоличной властью короля. Отдавая предпочтение государственному устройству, основанному на демократических принципах, Мор обосновал свой выбор: "Избран народом сенат, короли же родятся в коронах; жребий здесь правит слепой, там же - надежный совет. И понимает сенат, что он создан народом, король же думает, что для него создан подвластный народ" {Ibid., p. 83.}.

Между тем, исходя из гуманистической концепции Мора, добрый государь должен заботиться прежде всего о благе своих подданных. В, противном случае он - тиран, настоящее бедствие для своего народа: "Долго живя, свой народ острижет король ненасытный...", и заблуждается тот, кто верит, что "алчный король насыщаем: эта пиявка всегда будет себя набивать" {Ibid.}.

Нетрудно заметить, что материал для размышления о том, "какое состояние государства наилучшее", Мор, подобно своим друзьям-гуманистам, черпал не только из современной действительности, но и из истории античного мира.

Таким образом, сопоставление республиканских традиций античного мира с феодально-абсолютистским строем Европы XVI в. обогащало политическую мысль гуманистов и несомненно способствовало формированию новой, антифеодальной идеологии.

В латинской поэзии Т. Мора нашли отражение и настроения предреформационной эпохи. Известно, сколь важное место в гуманистической концепции реформы общества занимал вопрос о реформе церкви. Следуя Джону Колету и Эразму, мечтавшим о реформе церкви и разумном переустройстве общества в духе идеалов раннего христианства, Мор в своих эпиграммах остроумно высмеивал пороки католического духовенства {См. эпиграммы 53, 158, 160, 186-188 в издании Л. Бреднер и Ч. Линч (The latin Epigrams of Thomas More". Chicago, 1953).}. Таковы, в частности, эпиграммы Мора о глупом и невежественном епископе по имени Постум (In Posthumum Episcopum. In episcopum illiteratum), которого, по словам Мора, выбирали, должно быть, особенно тщательно, потому что "хуже его и глупей было бы трудно избрать" {Под именем Постума высмеян Джеймс Стенли, получивший епископский сан в 1506 г.}. В одной из своих эпиграмм на епископов {"The latin Epigrams of Thomas More", N 188.} Мор, полный иронии и сарказма, заключает: хочешь епископом быть - бойся учености.

Какое нравственное воздействие может оказать на своих прихожан невежественный и аморальный пастырь? - вот вопрос, который тревожил Колета, Мора, Эразма и их единомышленников-гуманистов, побуждал активно бороться за реформу церкви. Такова главная подоплека антиклерикальной направленности проповедей Джона Колета, "Похвалы глупости Эразма и латинских эпиграмм Мора. Очень показательна в этом отношении эпиграмма Мора, живо рисующая забавную сценку покаяния некоего прихожанина во время исповеди. Священник, желая выведать все грех своего прихожанина, спрашивает его: "А не верил ли" тот, "как нечестивцы, ... в мерзких демонов?" - "Ах, мне ль, отец, - тот молвил, - верить в демонов! С большим трудом досель я в бога верую".

В своих эпиграммах Мор бичевал также роскошь и стяжательство высшего духовенства. Такова, например, эпиграмма "На некоего низкого алчного епископа", который необычайно, сказочно богат - "земли в аренду сдает он, больших городов обладатель, сотнею слуг окружен", - и тем не менее в погоне за еще большим богатством продолжает разорять бeдняков: "С просьбой пришел я к нему, но и малое он достоянье отнял мое..."

Критика безнравственного духовенства, забывшего о своем христианском долге, предвосхищает здесь социальную критику первой книги "Утопии", где говорится об участии высшего духовенства в огораживаниях {Ср. Томас Мор. Утопия. М., Изд-во АН СССР, 1953, стр. 63.}.

Эпиграммы Мора о духовенстве по содержанию очень близки "Похвале глупости" Эразма и обнаруживают общность взглядов обоих друзей на современное им духовенство и задачи реформы церкви. В справедливости этого положения, помимо указанных эпиграмм, нас убеждает также ряд писем-памфлетов Мора против обскурантизма и в защиту автора "Похвала глупости", подвергшегося резким нападкам ортодоксально настроенных теологов. Таковы, в частности, письма Мора к Мартину Дорпу, Оксфордскому университету, неизвестному монаху, написанные в 1515-1520 гг. {"The Correspondence", p. 27-74, 111-120, 165-206.}

Критические взгляды Мора-гуманиста на королевскую власть и католическое духовенство нашли выражение не только в эпиграммах, но и в таких его произведениях, как "История Ричарда III" и "Утопия".

Неоконченная "История Ричарда III" - это единственное историческое сочинение Мора. Оно было написано в двух вариантах - на латинском и английском языках и при жизни Мора никогда не публиковалось, а после его смерти, начиная с 1543 г., печаталось в составе английских хроник Хардинга, Холла, Холиншеда; причем в первый раз "История Ричарда III" вышла анонимно, поскольку печатно упоминать имя Мора, осужденного за государственную измену, было небезопасно.

Как убедительно показывают современные текстологические исследования, время написания обеих версий "Истории Ричарда III" - 1514-1518 гг. {R. S. Sylvester. Introduction. - "The Complete Works of St. Thomas More", v. II; "The History of King Richard lib. New Haven, 1963, p. LXIII-LXV.} совпадает с написанием "Утопии", что весьма существенно для понимания определенной внутренней связи, которая, по нашему глубокому убеждению, имеется между этими двумя произведениями и отчасти обнаруживается в трактовке Мором политических проблем своего времени. Как историк Мор почти не сообщает новых фактов, которых нельзя было бы найти у других авторов, писавших на ту же тему. Оригинальность Мора проявляется не столько в новом материале, сколько в трактовке этого материала. В "Истории Ричарда III" Мор поднимает вопрос о взаимоотношениях между государем и народом и высказывает свое отношение к деспотизму и произволу королей. Симпатии и антипатии автора выступают здесь очень отчетливо. По существу, это даже не исторический труд, а яркая, художественная повесть о том, как герцог Ричард Глостерский, поправ законные королевские права своих племянников - малолетних сыновей короля Эдуарда IV, не только силой захватил королевский трон, но и безжалостно лишил жизни законных наследников - юного Эдуарда V и его маленького брата. Оба мальчика были сперва заключены в Тауэр, а потом удушены в постели по приказу своего дяди и опекуна Ричарда Глостерского.

Сам Ричард является центральным персонажем повествования. Его характер и поступки описаны с такой художественной убедительностью, с такой мощью и драматизмом, что все историки воспринимали это как подлинный художественный триумф Мора-писателя. На этом основании даже высказывалось мнение, что, по-видимому, и сам Мор вряд ли рассматривал свой труд как историю, скорее это драматическое повествование. Впрочем, с точки зрения современных исследований, это и литература, и история, так как труд Мора базируется на фактах, полученных путем изучения исторических источников {R. S. Sylvester. Op. cit., p. LXXX.}. Исследовавший источниковедческую основу "Истории Ричарда III" профессор Сильвестер приводит данные, свидетельствующие о знакомстве Мора с произведениями почти всех его современников, писавших о Ричарде III и его времени.