Маскарад благих желаний - Галина Владимировна Романова

и убеждать ее, что она еще слишком слаба. Что ее организм, только что переболевший гриппом, может не справиться с очередной нагрузкой. И осложнения могут вернуться.

Плевать! Как будет, так и будет. Снегоходы, значит, снегоходы. Он с радостью погоняет. Оставит ее далеко позади, умчится в метель, вздымая снеговую пыль. Пусть плетется сзади. Алена не боялась скоростей на снегоходах и квадроциклах. А он – да. Уверял, что это чертовски опасно. Но сегодня он ее оставит позади.

– Мы поедем тихо, – проговорила Алена. – Знаю, как ты не любишь гонять. И я согласна с тобой – это опасно.

Ему захотелось заорать на нее в этот момент и спросить: «А экскурсия на необитаемый остров – это не опасно? Остров, кишащий ядовитыми тарантулами и змеями, не опасен? А еще, как оказалось, этот остров славен какими-то мелкими мошками, которые способны прогрызть в человеческом организме дыры, расплодиться там, вывести целые популяции себе подобных. Это не опасно?..»

Но дело прошлое, чего толку теперь орать на нее.

– Принеси все мои лыжные костюмы из раздевалки. Я выберу из них самый лучший. Хочу сегодня блистать! Чтобы мой муж мной восхищался!

Он вымученно улыбнулся и ушел за ее лыжными комбинезонами. Их было семь. На каждый горнолыжный курорт, куда они летали, его жена покупала себе новый, а то и не один. Заболела. А если бы нет, сколько бы теперь скопилось тряпья в ее шкафах?

Раздраженно комкая тонкие пуховые куртки и штаны, он с силой стискивал челюсти и пытался себя чем-то отвлечь.

Надо позавтракать. Желудок ноет. В прошлый раз, осмотрев его, Иван Сергеевич скорбно поджал губы и сказал, что ему надо меньше нервничать.

– Так и до язвы недалеко, друг мой, – покачивал семейный доктор головой. – И желчный воспален. Надо следить за эмоциональным фоном, Валера. И обязательно завтракать. Обязательно!

Он отнес охапку лыжных костюмов в комнату Алены. Сложил их на диван.

– Я, пожалуй, перекушу, милая. Что-то желудок ноет.

– Хорошо! – крикнула она ему в спину, слезая с кровати. – Мне тоже что-нибудь сделай.

– Что? – Он даже головы не повернул, боялся, что она заметит его бешенство.

– Что-то вкусное. Сообрази сам. Раз уж ты то и дело устраиваешь нашей кухарке выходные, хлопочи…

Сука! Сука противная! Когда же это все закончится?! Как он устал! Как невозможно устал!

Он готов был пинать двери, попадавшиеся ему по пути в кухню. И в сотый раз ругал себя гадкими словами, вспоминая необдуманный поступок, совершенный им за месяц до их свадьбы.

Алена тогда уговорила его продать родительскую квартиру.

– Их давно нет, Валерочка, зачем тебе ее держать? Она в таком ужасном состоянии, что туда даже квартирантов не пустить. У нас с тобой все будет общее, и мой дом – твой дом.

Он был влюблен в нее. Он буквально потерял голову от ее красоты, богатства, связей. Она с министрами чмокалась в щеки при встречах. Она ногой двери открывала в такие кабинеты…

Подумал, что родительская «трешка», ушатанная за годы без ремонта до ужасного состояния, ему не нужна. Зачем? У Алены в Москве две шикарные квартиры, три отеля. Еще один строится на отечественном морском побережье. Зачем им еще и старая «трешка» в спальном районе?

Он квартиру продал. Деньги влили в бизнес. И вот теперь…

Теперь он бы с радостью умчался в ту самую квартиру. И в ржавую ванну погрузился бы по подбородок, и с упоением слушал, как подкапывает старый кран и гудит вода в старых батареях отопления. И на расшатанной табуретке в кухне сидел бы как на троне.

Идиот!..

Омлет остыл и высох. Глянув на сковороду, Валера распахнул дверцу шкафа, выкатил мусорное ведро и стряхнул в него свой завтрак. Открыл холодильник, вытащил три контейнера с едой, которую приготовила Катерина. Себе разогрел куриные котлетки, Алене сырники. Накрыл стол, громко крикнул:

– Алена, завтрак на столе!

Шурша длинным подолом шелковой ночнушки, она вошла в кухню через минуту. Благодарно улыбнулась, усаживаясь к столу.

– А ты в чем поедешь кататься? – спросила после первого сырника.

– А мне все равно. Черный костюм надену. Он теплый. Удобный. – Валера старался не смотреть в ее сторону, сосредоточившись на котлетках. – Ты хорошо подумала насчет снегоходов? Может, не стоит сразу после болезни?..

– Это не обсуждается! – оборвала она его жестким голосом. – Если боишься замерзнуть, оставайся дома.

Он промолчал, пережевывая мягкую котлетку с такой силой, словно ел резиновую тапку. Съел. Запил яблочным компотом.

– Нет, я поеду. Просто о тебе беспокоюсь, – миролюбиво заметил он. – Еще четыре дня назад у тебя была такая высокая температура. Тебе было так худо, и я…

– Не надо делать из меня инвалида, милый, – перебила она его, посматривая холодно и высокомерно. – Я позвонила Воробьеву. Прогулку он одобрил. Убери со стола и собирайся. Выезжаем через полчаса.

Алена с грохотом отодвинула стул и ушла. Валера какое-то время сидел, не двигаясь. Борьба внутренних демонов лишала его последних сил. Наконец, с шумом выдохнув, он встал, сгреб тарелки и чашки со стола, покидал все в посудомойку и пошел одеваться.

Он не стал ее ждать у порога. Ушел в гараж, проверить снегоходы. Протер сиденья, выкатил по очереди за ворота. Снегопад к этому времени прекратился, и сквозь облака даже начало прорываться солнышко. День обещал быть погожим. Надвинув специальные темные очки на глаза, Валера поднял взгляд к небу. Попытался отвлечься.

Да, может, и неплохо, что Алена организовала прогулку. Дома он уже находиться не мог, задыхался.

– Доброе утро, Валера, – громко окрикнул его Воробьев Иван Сергеевич. – Решили покататься на снегоходах?

Типа он не знал! Лицемер!

– Доброе утро, Иван Сергеевич.

Валера повернулся на голос. Воробьев вышел за ворота в войлочных ботинках, спортивном костюме и белом тулупе, накинутом на плечи. Голова была непокрытой. Редкие снежинки, все еще порхающие в воздухе, запорошили его темную шевелюру, прибавляя ему возраста, который он тщательно скрывал. И Воробьев теперь точно выглядел на свои пятьдесят пять.

Иван Сергеевич потрошил туго набитый почтовый ящик.

– Да, Алена захотела на прогулку.

– Не рановато ей? После болезни-то? – с сомнением посмотрел на окна их дома доктор. – Осложнения могут вернуться.

– Я пытался отговорить. Она непреклонна: хочу, и все! – пожал Валера плечами и глянул на него вопросительно. – К тому же она сказала, что звонила вам и вы одобрили прогулку.

– Да? – доктор замер с охапкой конвертов в руках, потом делано засмеялся и качнул головой: – Возможно, и звонила. Я замотался и забыл. Простите.

Он постоял, вперив взгляд в носы своих стильных войлочных ботинок, в которых обычно ходил только по двору. Потом, зажав