Легализация - Валерий Петрович Большаков

Немецкой автономной области в Казахской ССР, а 16–22 июня будут инспирированы «волнения» в Целинограде и по всему Северному Казахстану.

Наверное, в первый раз после хрущевского периода республиканские власти уровня ЦК выступят против решения Кремля с организацией «массовых народных выступлений». Скажем, борьба против Рокского тоннеля в Грузии не выплескивалась на улицы.

Тот факт, что шантаж Центра удастся, станет серьезным предупреждением, которое в Москве, к сожалению, проигнорируют. А в результате, центробежные тенденции резко усилятся, доводя до вооруженных конфликтов и этнических чисток в Молдавии, на Украине, по всему Закавказью, в Средней Азии и в Казахстане.

Кстати, у нас есть определенные основания полагать, что крайнее неблагополучие в той же КазССР (и не только там) не было загадкой для центральных органов КГБ, но – видимо, находясь в постоянном цейтноте от нараставшего вала проблем, например, из-за вовлеченности в борьбу за союзную власть, принять серьезные меры тогда оказалось невозможно.

Мы согласны с тем, что после серьезного переформатирования Политбюро, вопрос о НАО может быть отложен, но готовность республиканских лидеров разыграть карты национализма и сепаратизма не ослабнет…'

Дописав, я аккуратно сложил листы, втиснул письмо в конверт, заклеил, надписал адрес… И повеселел.

Разумею прекрасно, что изменился лишь состав Политбюро, а люди остались теми же. И все-таки жила во мне надежда на лучшее, жила и никак не хотела почить.

Конечно же, было понятно – итоги моего вмешательства станут видны еще очень нескоро. Ведь речь не о том даже, чтобы спасти «первое в мире государство рабочих и крестьян». Государство уберечь как бы не проще всего – развивай экономику по уму, не давай элитам воли разлагаться и деградировать, да смазывай вовремя социальные лифты, чтоб не заржавели.

Цель, однако, в ином – вернуть СССР утраченный смысл! Обратить понятие «советский народ» из лозунга в элементарную житейскую истину. Не позволить атомизировать общество, превращая его в тупую и послушную… пардон, в «свободную и демократическую» толпу индивидуалистов.

А вот это всё потребует времени – жизни двух поколений, как минимум. Жернова богов мелют медленно…

– Дюш, я пошла! – долетел звонкий голос Марины.

– Пока! – крикнул я, подхватываясь. Хлопнула дверь, пуская отгул по коридору. – То-ма!

– Я здесь! Ты… всё уже?

Фройляйн в накинутой куртке, помахивая модной холщовой сумкой с бахромой, заглянула ко мне.

– Всё! – выдохнул я, чувствуя легкую опустошенность, словно вложил в конверт чуточку души.

– Давай письмо! – Тома напустила на себя дитячью деловитость.

– Только в перчатках бери.

– Ага! Я осторожно…

Девушка засунула письмо в сумку, а я, как будто предощущая вину, сказал, хоть и терял уверенность с каждым словом:

– Том… Может, поехали вместе? Ко мне… К нам! Мама будет рада…

– Андрюш… – Томин голос истончился и задрожал. – Спасибо, но… Да ты не волнуйся, – заторопилась она, смаргивая слезинки, – Софи будет жить со мной до самой свадьбы! Смешная такая…

Кляня себя за длинный язык, я пошел обнимать и утешать. Всхлипнув, девушка уткнулась в мое плечо.

– Ты не думай, я сильная, – бормотала она смущенно. – Просто… Как вспомню маму иногда…

– Дурак! – сморщился я, негодуя на собственную нечуткость. – Болтаю, что попало!

– Нет-нет! Дюш… Мне, конечно, бывает плохо без мамы, но… Зато у меня есть ты! Мне очень хорошо с тобой, даже если тебя нет рядом… – Тома шмыгнула носом, смазывая возвышенный смысл, и смущенно засмеялась. – Рёва-корова, да?

Тот же день, позже

Тель-Авив, бульвар Шауль Ха-Мелех

Генерал-майор Хофи, как птица-говорун, отличался умом и сообразительностью. В бытность его командующим Северным военным округом он не проглядел скрытную подготовку арабов к «блицкригу» и, когда началась «Война Судного дня», сирийцы не застали Ицхака Хофи врасплох – все четыре дивизии были наготове, и отстояли Голанские высоты.

И еще одна особенность выделяла генерал-майора. Верность. Это его папенька и маменька родом из Одессы, а Ицхак появился на свет в Тель-Авиве, за двадцать лет до того момента, как Бен-Гурион провозгласил «самостийность та незалежность» Израиля.

С молодых юных лет Хофи гонял арабов, и мог с полным правом ворчать на соотечественников-мигрантов: «Понаехали…» Он-то был местным.

Вероятно, именно эти качества – прозорливость да любовь к родной земле – и сподвигли премьер-министра назначить Хофи директором «Моссада». Что ж, на кадровый вопрос премьер Рабин нашел правильный ответ.

В разведке Ицхак Хофи был новичок, но именно по его приказу удалась дерзкая миссия – знаменитый рейд на Энтеббе. Разумеется, и промахов хватало – профдеформация не щадит никого. И всё же…

Стратег с аналитическим складом ума на посту главы чуть ли не самой эффективной спецслужбы мира – это реально круто!

* * *

Громыхая стулом, Хофи выбрался из-за стола и приблизился к зеркалу. Ничего героического. Абсолютно.

Круглолицый тип с мясистым носом, с весьма заметным брюшком… И только выразительные еврейские глаза, смотревшие со спокойным прищуром, выдавали натуру сильную и волевую.

Директор «Моссада» усмехнулся. Ровно пять лет назад он сменил генеральский мундир на штатский костюм – и начал свою войну, скрытую, тайную, но такую же кровавую и жестокую, как все битвы на свете.

Вон, пару месяцев назад, его мальчики ликвидировали Али Хасана Саламе, того самого мясника из «Черного сентября», что спланировал массовое убийство на мюнхенской Олимпиаде. Еще бы до Абу Дауда дотянуться…

«Ничего, у нас руки длинные… – усмехнулся Хофи. – „Гнев Божий“[1] и его не минует…»

Мягко клацнула дверь, впуская Эфраима Шамира из «Мецады»[2], человека не просто округлого, вроде самого Хофи, а почти шарообразного. Однако этот огромный розовый кабан был могуч и на диво проворен.

– Шалом! – рокотнул толстяк. Обычное «мир» в его исполнении прозвучало изысканно: «шэлём». – Информация по теме «Кровь Давидова» подтвердилась полностью. КГБ в Ленинграде ищет «Сенатора»… М-м… Нам удалось через верных людей узнать, что первое письмо объекта «Машиах»[3] было подписано с выдумкой: «Квинт Лициний Спектатор».

– Звучит, – усмехнулся директор «Моссада». – Да ты садись.

– Ага… – закряхтел Шамир, погружаясь в мякоть кресла. – ЦРУ же ищет «Слона»… Ну, да, фантазия у партнеров скудная. Самое любопытное, что наши догадки подтверждаются – и русские, и американцы уверены, что объект «Машиах» – юноша или даже подросток. Кстати, подобный вывод косвенно доказывает сообщение переселенца из Ленинграда – тот слышал «голос свыше»… э-э… с верхней лестничной площадки, и глас сей явно был отроческим.

– Да, я знаком с этой историей… – задумчиво молвил Хофи. – «Шин-Бет» изрядно выжала ленинградца, а он рад-радёшенек! Объект предупредил онкологию у его супруги. Послушай… – Ицхак потер подбородок. – Ты сам-то веришь, что «Машиах» – это подросток?

– Нет! – ухмыльнулся Эфраим. – Если хочешь знать мое мнение… э-э… основанное