Через пятнадцать долгих лет - Дмитрий Алексеев

Когда уезжал из Питера пятнадцать лет назад, была у него глупая наивная мечта вернуться снова, но уже богатым, успешным, самоуверенным, чтобы Иринка прочувствовала, кого потеряла из-за своей измены. Как нередко в жизни, получилось всё с точностью до наоборот. Она — прекрасная роза в роскошном цветнике, а он — старый, засохший лопух под забором.

— Подтягивайся в кухню, — позвала хозяйка.

— Эх, почти, как пятнадцать лет назад, — пробормотал Артём, шумно вздохнув. Ирина успела переодеться в лёгкий домашний сарафан с приоткрытой грудью, голыми плечами и заканчивающийся значительно выше колен. От такого соблазнительного вида и прежних воспоминаний Артём даже смутился и медленно отвёл глаза. Ирина это заметила и самодовольно усмехнулась: в сорок лет похотливый взгляд даже такого страхолюдина повышает самооценку.

Кравцов устроился на стуле основательно и проглотил слюну, так как ел сегодня первый раз, а Ирина сидела напротив, сверкая белизной безукоризненных ног спортсменки, и медленно жевала салат из морской капусты.

— Фигуру бережёшь вижу. А я что-то худею безо всяких усилий. Такая вот несуразность, — сказал Артём, просто, чтобы не молчать. Поднял глаза на бывшую подругу и добавил:

— Так и не пользуешься косметикой? Ну да, чего природную красоту портить.

Это могло сойти за комплимент, но не в данной ситуации и он почувствовал неловкость.

Ирина пропустила похвалу мимо ушей, минуту подумала, что можно сказать полузабытому приятелю:

— Про меня вроде бы всё на поверхности. Работала некоторое время в том же банке, правда, он из среднего стал крупным, а я карьерой в нём не была обижена. Потом перешла с повышением в инвестиционный фонд. Должность назвала, квартиру видишь, в подземном гараже БМВ стоит, но ездить в городе не люблю. По-прежнему бегаю по выходным в парке или на велосипеде, как когда-то с тобой. Можешь, конечно, не верить, но кое-чего достигла умом и трудолюбием, а не только флиртом. Побывала замужем, в основном, для карьеры, можешь ухмыляться довольно; детьми не обзавелась, с мужем вскоре разошлась. Живу для себя и для работы, и вполне довольна. Денег, как понимаешь, тоже хватает, хотя до миллионерши ещё не дотягиваю.

Тебя вроде Людмила на прощанье просветила, что я поступила с тобой, как подлая сучка; но, согласись, я ведь не обещала быть верной любовницей, да и тебе не следовало быть настолько наивным. Не получилось у нас, как ты мечтал, значит, не судьба… Мне надо было свою жизнь устраивать, а надеяться на богатенького спонсора не привыкла, хотя и ангелочком с крылышками не была. Чтобы ты стал спонсором надежды не было; так и остался просто хорошим приятелем и… неплохим любовником, но и только. Ты вроде понимал тогда, что вместе нам жизнь не построить. Теперь жду твоего рассказа. И без натяжек; мне твоя жизнь интересна, как ни странно.

Артём попытался изобразить улыбку на лице:

— Не знаю, с чего начать, ах да, наверное, с момента нашего расставания. Собрал я вещички и полетел в город Хабаровск, если ты вообще представляешь, где таковой находится. Нянчился почти год с больными родителями до самой их смерти. Там же нашёл работу по специальности инженером-механиком. К сожалению, всего год и подался в строители. Сначала рядовым, а через три года стал начальником участка. Делали мы малоэтажные дома и коттеджи по всему Дальнему Востоку. Через восемь лет накопил денег и купил квартиру. Родители у меня уже умерли, и я к тому времени настроился возвращаться в Питер, но что я мог выручить за свою однушку? В Питере за эти деньги и студию не возьмёшь, так что, решил ещё заработать. По знакомству устроился в цех по изготовлению пластиковых изделий. За два года опять стал начальником, а после перешёл на другой участок, где экспериментировали с новыми материалами. Видимо, там и отравился какой-то дрянью при производстве; это не точно, врать не буду. Недавно квартиру продал и переехал в такой родной Питер. Кое-как хватило денег на однушку в Мурино, а здоровье резко пошло вниз ещё до переезда. За полгода стал вот таким. Ходил по врачам, говорят, что надо ждать пока токсины выйдут из организма, да ещё скоро приедет один специалист великий из Европы, так у него проконсультируюсь. Что ещё? Страданиями об утраченной любви с тобой мучился недолго; даже жениться собирался несколько раз, однако, не сложилось; то ли женщины слишком меркантильные, то ли я не слишком хорош, тут уж дело вкуса. Ну, а с такой рожей, как сейчас, девчонок не соблазнишь, сама понимаешь. Сейчас пытаюсь наладить жизнь в Питере, пока что не слишком удачно.

Артём говорил неспешно и не очень складно, лишь иногда отрывая взгляд от тарелки. Историю эту он придумывал на ходу, не особо заботясь о логике, а больше напирая на чувства. Наверное, похожим образом зеки и алкоголики придумывают легенды своего падения, а доверчивые женщины внимают им, открыв рот. По лицу Ирины трудно было понять, верит или нет, но должна сочувствовать болезненному виду.

Вернувшись в Питер, он не собирался встречаться со своей бывшей, про которую ничего не знал, однако, сегодня случайно увидел и не смог пройти мимо. Минуло пятнадцать лет, а она сохранила привлекательность и стройность, пожалуй, даже чем-то интереснее стала, хотя, надо признать, обаяние молодости значительно поблекло. Глупо, что он предстал перед ней в переходный период, поэтому и пришлось выдумывать дурацкий миф. Сейчас он сильно костерил себя, что зацепил Ирину. Чувство самосохранения буквально вопило об опрометчивости этого шага и, как выкрутиться из дурацкого положения, он ещё не придумал.

«Если пересекутся пути-дорожки ещё раз, скажу, что вылечили врачи. Надеюсь, проверить не догадается», — прикидывал он, тщательно пережёвывая последний пельмень.

— Дать ещё что-нибудь? — спросила Ирина.

— Нет, только чаю, если можно, — быстро ответил Артём, игнорируя мольбы желудка о продолжении ужина. — В такие хоромы надо приводить только рафинированных чистеньких мальчиков, а я уже два дня не мылся; труба горячей воды лопнула в нижних этажах, никак не сделают.

Ирина решила пожалеть своего прежнего любовника, которому так не везёт в жизни:

— Иди помойся у меня, полотенце принесу.

— Спасибо. Твоя доброта зачтётся на страшном суде, — засмеялся Кравцов, сразу напомнив себя прежнего, постоянно подшучивавшего над ней в лучшие времена.

Он забрался в почти невыносимо горячую воду, чтобы снять боль, а не мыться, и осторожно наблюдал, как кожа медленно разглаживается. На лице это совсем незаметно: так же желтоватая и в морщинах. Под глазами объёмистые мешки, как у заслуженного алкоголика. Всё-таки, сегодня получше, чем пару дней назад. Это грело душу; вообще, молодеть