После падения - Л.А. Уитт

Одна из медиков осторожно осмотрела мою руку. Нахмурив брови, она взглянула на байкера, который теперь прижимал пакет со льдом к левой стороне лица. Затем она повернулась ко мне, приподняв бровь.

Я не сказал ни слова.

Двое других медиков стояли в стороне и вполголоса обсуждали, как я предположил, мое состояние. Тем временем другой медик закончил смывать кровь с лица байкера. Когда байкер поморщился, я сделал то же самое. Я не был жестоким по натуре, я никогда в жизни ни на кого не замахивался. И, честно говоря, байкер не пугал Царицу намеренно. Это был несчастный случай.

Остальные медики расступились. Очевидно, было принято какое-то решение, и меня осторожно переложили с твердой земли на более жесткую панель. Они старались как можно бережнее привязать мои ноги, но малейшее давление или толчок причиняли такую сильную боль, что кружилась голова. Хуже того, чем больше они меня обездвиживали, тем сильнее начинало болеть все остальное тело. Спина. Бедра. Шея и плечи. Нога, на которую Царица не приземлялась. Завтра я буду чувствовать себя мешком с дерьмом, в этом не было никаких сомнений.

Каждый из санитаров взялся за ручку панели, по двое с каждой стороны от меня, и после того, как один из них сосчитал до трех, они подняли и положили ее в какую-то корзину. Это напомнило о тех, что я видел свисающими с вертолетов в поисково-спасательных видеороликах, и я быстро выбросил этот образ из головы.

У меня скрутило живот, и стало только хуже, когда мы начали спускаться по крутой тропе. Медики держали меня в горизонтальном положении и двигались медленно, но я слишком хорошо осознавал этот крутой склон. Даже моя лошадь не смогла удержаться на ногах, когда потеряла равновесие. Мне это не понравилось. Нисколько. Я был вынужден испытывать еще большую боль, чем раньше, особенно из-за шейного бандажа, который мог отправить меня прямиком в ад, но заточение пугало меня. Быть связанным и зависеть от чьей-то милости - нет. Просто нет. И прямо сейчас страх, что я снова могу упасть, не помогал. Твердой доски подо мной было недостаточно, чтобы избавиться от неприятного ощущения отрыва от земли. Все, что для этого потребовалось, это чтобы рука одного из парней соскользнула. Учитывая, как складывался мой день, я бы не удивился, если бы это случилось.

Глухой стук копыт по грязи, сопровождаемый скрипом седла, заставил желудок сжаться.

Это должен был быть я.

Боже, где Царица?

- Ого, - произнес знакомый голос, и лошадь остановилась. То же самое сделали парни, несшие мою доску. - Натан?

Я открыл глаза, но первое, что увидел, не человека, смотревшего на меня сверху вниз. Вытянутая, почти черная морда с белой звездочкой между большими карими глазами принесла мне невероятное облегчение.

- Царица. Слава Богу. - Мои руки были пристегнуты ремнями - О, Боже, я не могу пошевелиться - поэтому я не мог дотянуться до нее, чтобы погладить, но, просто увидев ее, успокоился.

Коди, владелец конюшни, где я арендовал стойло для Царицы, спрыгнул с седла.

- Твоя девочка выбежала на подъездную дорожку без тебя. Подумал, что, должно быть, что-то случилось. - Он оттащил ее немного назад и занял ее место рядом со мной. - Ты в порядке, малыш?

- Э-э, бывали дни и получше.

- Вижу. - Он рассеянно погладил Царицу по морде. - Хорошо. Нам лучше позволить этим людям отвезти тебя в больницу. Я последую за вами вниз.

Медики продолжали идти. Я не мог видеть ни Коди, ни Царицы, ни байкера, но я слышал шаги, цоканье копыт и тихий звук шин мотоцикла, скользящих по мягкой земле. Всю дорогу по тропе никто не проронил ни слова. Время от времени медики останавливались, чтобы тот или иной из них мог поправить хватку, но в остальном это был долгий молчаливый путь к началу тропы.

В конце тропинки они опустили меня на землю, чтобы вытащить носилки из ожидающей машины скорой помощи. Затем они снова подняли меня. Я и представить себе не мог, что испытаю такое облегчение, обнаружив, что меня кладут на носилки, но в ту минуту, когда ребята опустили меня на землю, готов был поклясться, что мое давление упало на несколько пунктов. Опасности больше нет. Спасибо, блядь. Я все еще не мог двигаться, но было уже лучше. Теперь я мог сосредоточиться на таких вещах, как, например, на том, как сильно болит моя проклятая нога.

Рядом со мной появился Коди и сжал мне руку.

- Я заберу Царицу на ранчо, а потом вернусь и подброшу тебя домой.

- Спасибо.

Он слегка кивнул. Обращаясь к парамедикам, он спросил:

- Вы отвезете его в Методистскую больницу или в Мемориал?

- Мемориал, - сказал один из них. - Дайте-ка я свое имя, и я прослежу, чтобы вас к нему впустили.

Коди сообщил свою информацию медику. Затем он снова взобрался на Царицу.

- Увидимся в отделении неотложной помощи, малыш. Держись.

- Будет сделано.

Они с Царицей ушли, и санитары перенесли носилки в заднюю часть машины скорой помощи. Двери за мной захлопнулись, и я закрыл глаза. Мне все еще было больно, как никому другому, но, по крайней мере, с моей лошадью все было в порядке. В этот момент я не мог желать большего.

ЕСЛИ и было что-то, что я ненавидел в больницах, так это бесконечное ожидание. Ладно, это было лучше, чем альтернатива - быть первым в очереди в отделение неотложной помощи обычно означало, что у тебя из черепа торчит лопата или что-то подобное. Но сидеть на жестком смотровом столе, безумно скучая и нервничая из-за того, что скажет врач, когда он, наконец, придет, было не самым моим любимым способом провести день.

Я закрыл глаза и потер лицо той рукой, что не пострадала.

Я уже сходил сделать рентген. Не было никаких шансов, что нога будет как новенькая после того, как я не буду ее лечить несколько дней и, возможно, немного приложу лед. Было плохо. Очень плохо. И то, что моя пульсирующая рука распухла и не хотела сгибаться? Тоже не сулило ничего хорошего.

По крайней мере, я больше не был привязан к доске. Врач решил, что у меня нет никаких повреждений позвоночника, что было самой большой проблемой, поэтому они отпустили меня с доски и сняли шейный бандаж. Ущерб был нанесен - я был уверен, что спазмов у меня было больше, чем мышц -