Щит Империи. Часть первая - Лилия Быстрицкая

Вскоре раздалась музыка, и дамы с кавалерами закружились в танце, образовав круг вокруг центра зала, и в середине этого круга танцевала Виолетта, двигаясь легко и грациозно, будто воздушная фея.

Йоримус налюбоваться не мог на дочь, да и Иоганн с восторгом наблюдал за ней. Если бы она не была его сестрой, он бы тут же на ней женился. Но, увы, это была сестра, и он прекрасно сознавал, что не имеет права испытывать к ней что-то большее, чем платоническую любовь и братскую привязанность.

Фридрих не очень любил подобные сборища — с мужчинами он предпочитал общаться через щель забрала, при помощи клинка на тренировочной площадке во внутреннем дворе замка. А с женщинами — более тесно, желательно наедине и в несколько другой плоскости. Поэтому сейчас он стоял возле стены со скучающим видом, ища повод, чтобы уйти, но не находя его.

Одна из приглашённых дам весьма недвусмысленно поглядывала на младшего Йорхена и старалась держаться как можно ближе к нему. Это была пышногрудая зеленоглазая брюнетка в зелёном платье, расшитом мелкими хризолитами.

Фридрих тоже не без интереса посмотрел на неё, вернее, облапал взглядом, но дальше этого не пошёл.

Через некоторое время дама, поймав на себе его взгляд, подошла сама. Мило улыбнулась и присела в глубоком реверансе:

— Милорд, я вижу, скучает? — Серебристым голосом поинтересовалась она, не сводя с него заинтересованного взгляда.

— Скучал, до того момента, как увидел вас. — Улыбнулся Фридрих.

— А где же ваша дама? — Спросила она, тоже улыбнувшись, и развернув веер из блестящих зелёных перьев.

— Вот, приглядываю себе партию.

— Ах, а я не выношу подобные торжища. — Она стала обмахиваться веером. — Уж слишком душно на них…

— Согласен. Может, ненадолго покинем этот шумный зал?

— Можно и надолго. — С улыбкой кивнула девушка, сложив веер стрелкой.

— Ну, это как понравится. — Многозначительно улыбнулся младший Йорхен.

— Полагаю, милорд, и вам, и мне не захочется сюда возвращаться. — Подмигнула она.

— Тогда давайте поднимемся в мои покои, оттуда открывается прекрасный вид на окрестности.

— О, чудесное предложение, милорд. Но пойдёмте же скорее, мне уже не терпится… осмотреть окрестности!

Фридрих взял её под руку, и они вышли в одну из боковых дверей.

— До чего ж бесстыжие девицы пошли… — Заметил граф, наблюдавший всю эту сцену, сидя в своём любимом кресле, от начала до конца. Иоганн, стоявший рядом с ним, кивнул, выражая своё согласие, хотя в душе он немного завидовал Фридриху.

Бал был в самом разгаре, когда в зал вошёл солдат, и лавируя меж танцующими парами, быстрым шагом направился к графу. Йоримус сразу же его заметил, но решил, что разберётся с нахалом позже.

— Господин, там делегация послов. — Сообщил солдат, подойдя.

— Что? Какая делегация, я никого не жду, сейчас десять часов вечера и у меня бал. Хотят эти послы аудиенции, пусть ждут до утра, а вообще следовало заранее известить о прибытии.

— Они говорят, что они имперцы.

Граф вздрогнул, встал с кресла, что-то вполголоса сказал Иоганну, потом обернулся к солдату:

— Где они?

— Перед воротами.

У графа по лицу пробежала нервная судорога. Это происходило довольно часто — из-за серьёзного ранения в голову, полученного ещё в юности, после которого Йоримус с трудом оправился, всякое переживание вызывало болезненные сокращения мышц лица, отчего его на краткое время уродливо перекашивало.

— Идиот! — Шёпотом прикрикнул на солдата граф. — Немедленно впустить! Я сейчас приду… сам. А ты бегом! Имперцев… держать перед воротами… кретины… идиоты…

Тут необходимо упомянуть о стране, из которой прибыли послы. Империя располагалась в самом центре материка, по северному берегу Внутреннего Моря-в-Разломе. Это государство возникло чуть больше тысячи лет назад, почти сразу после Великого Катаклизма, и за это время успело занять громадные территории, превзойдя по площади все остальные страны. Ныне Империя слыла державой могущественной, богатой, процветающей, и гораздо более развитой по сравнению с остальными. Вдобавок, она продолжала методично расширять свои владения, всё больше разрастаясь.

Йоримус откровенно ненавидел эту страну — по большей части, из-за страха перед ней, но и от безотчётной, гложущей зависти к её состоятельности и достатку, которых его графство давно было лишено. Хотя при разумном анализе вторая причина казалась графу нелепостью, он ничего не мог поделать со своими чувствами. Ещё, его особенно сильно раздражали имперские священники, своими проповедями пытавшиеся повсеместно насадить христианскую религию, и уговаривавшие правителей разрешить построить на территории их земель свои церкви, укоренив, тем самым, культовое учение и, как следствие, дав желающим возможность добровольно перейти под знамёна этой державы. Граф с этим уже сталкивался и ответил решительным отказом.

С тех пор графство Йорхенхолл и Империя сохраняли холодный нейтралитет. Они были разделены полосой нейтральных земель, так, что их границы не соприкасались. И всё же владения Йорхена имели неосторожность находиться в опасной близости от самой большой на материке страны. Такое соседство было весьма неуютным, оно было подобно соседству спелого ореха с проголодавшейся белкой. И граф вполне обоснованно опасался, что эта белка когда-нибудь их сожрёт, тем более, что случаев, когда Империя поглощала мелкие графства и княжества, всё больше и больше разрастаясь, было великое множество.

Посему, Йоримус теперь старался не портить отношений с этим весьма значительным государством, ибо знал, что любое маломальское неуважение к этому гиганту может привести к войне… хотя, к какой войне?.. К небольшому военному инциденту, в ходе которого Йорхенхолл попросту перестанет существовать.

Имперская посольская делегация, явившаяся в такой час, уж явно ничего хорошего не сулила, граф предчувствовал некие неприятности, хотя и не представлял себе их причин и масштаба.

Солдат не успел выполнить распоряжение — двери широко распахнулись, и в зал прошли два десятка человек — шестнадцать из них были в серых плащах, означавших их принадлежность к военному сословью Империи, четверо — в чёрных, имперские инквизиторы. Восемь человек несли четыре длинных деревянных ящика, сколоченных из сосновых досок.

Музыка стихла, гости, увидев вошедших, поспешили отойти к стенам, обеспокоено переглядываясь и перешёптываясь. Граф, с перекошенным судорогой лицом, прижал ладонь к груди и медленно опустился в кресло. «Грудная жаба» начала беспокоить Йоримуса совсем недавно, и проявления недуга всё ещё были непривычны ему. Стеснение в груди, разливающееся жгучей болью, перехватило дыхание, он сильно побледнел, а на лбу выступила испарина.