Толкование на книги Нового Завета - Феофилакт Болгарский

О сем познаваем Духа истины и духа лестча. 7 Возлюбленнии, возлюбим друг друга: яко любы от Бога есть, и всяк любяй, от Бога рожден есть, и знает Бога: 8 А не любяй, не позна Бога, яко Бог любы есть. 9 О сем явися любы Божия в нас, яко Сына своего единороднаго посла Бог в мир, да живи будем им. 10 О сем есть любы, не яко мы возлюбихом Бога, но яко той возлюби нас, и посла Сына своего очищение о гресех наших.

Выше апостол показал, с кем нужно обращаться и с кем не нужно; теперь как бы прилагает печать к сказанному: посему-то узнаем, кто имеет Духа истины, и кто — духа заблуждения, лжепророчества. За сим опять начинает речь о любви. Показав, что нужно любить некоторых, именно единонравных, возвращается к тому, что говорил в начале. Говорит, что любовь и любящий от Бога, что любящий, и один только он, рожден от Бога, и знает Бога, а не имеющий любви не знает и Бога. От чего же тот, кто не любит, не познает Бога? Это подтверждает следующим образом. Бог есть любовь. Это видно из того, что Он Сына своего единородного послал в мир, чтобы Он доставил нам истинную жизнь и мы ожили чрез Него. Ибо как благостию называется Бог потому, что по благости создал мир мысленный и чувственный, так, из любви к нам послав единородного Сына своего в мир, показал чрез сие, что Он есть и любовь. Посему и прибавляет: о сем есть любы, т. е. сим и доказывается, что Бог есть любовь. Потом, показывая превосходство любви Божией, говорит: Бог сделал это, Т. е. предал за нас собственного Сына своего, не потому, что мы любили Его, но первый начал благодетельствовать нам по любви и послал Сына своего, и не только послал, но и собственною Его кровию соделал очищение наших грехов. Если же, говорит, Бог так возлюбил нас, хотя мы отнюдь не одинаковой с Ним природы: то гораздо более мы должны любить, любить сродных нам, и, узнав превосходство любви, оказывать ее другим. Ибо как виновен тот, кто не избирает достойное избрания, так похвала принадлежит тем, которые любят достойных любви, потому что они возлюбленны. Мы же, расположив себя так, имеем то и другое: мы и любимы, потому что нас любит и воспринял к себе (в дети) Бог; мы и любительны, потому что любим ближних.

11 Возлюбленнии, аще сице возлюбил есть нас Бог, и мы должни есмы друг друга любити. 12 Бога никтоже нигдеже виде: аще друг друга любим, Бог в нас пребывает, и любы его совершенна есть в нас. 13 О сем разумеем, яко в нем пребываем, и той в нас, яко от Духа своего дал есть нам. 14 И мы видехом и свидетелствуем, яко Отец посла Сына Спасителя миру.

Мы и прежде замечали, что у блаженного Иоанна в обычае повторять одно и то же об одном и том же. Так он и теперь поступает. Бога, говорит, никто никогда не видал. Говоря о любви к братьям, он в пример любви указал Бога, который по любви к нам предал единородного Сына своего на смерть. Иной, выслушав сие, мог спросить: на каком же основании говоришь ты о предметах невидимых? В ответ на такой вопрос он говорит: я и сам говорю то же, что Бога никто никогда не видал; но из любви друг к другу мы узнаем, что Бог есть в нас. И говорит это справедливо, потому что многие невидимые для нас предметы мы познаем из их действий. Например, души никто не видал, но из действий и движений мы убеждаемся, что она в нас есть и действует. Так и любовь Божию к нам мы узнаем чрез некоторое движение и действие. Если в этом нет ничего несообразного, то и сей божественный муж прилично от действия доказывает, что Бог есть в нас. Какое же это действие? Чистая любовь к ближним нашим. Она есть признак нашего пребывания в Нем и Его в нас и потому еще, что Он дал нам от Духа своего. Ибо чистый рождает чистое и непорочное. И как чрез чистую любовь мы имеем общение с Ним, то отсюда мы, видевшие Его по плоти, познали и свидетельствуем, что Отец послал Его, Спасителя миру. Чтобы совершеннее утвердить нас в таком нашем познании, Он и сам давал объяснение о своем Лице. Иногда говорил: «Я исшел от Отца, и пришел в мир» (Иоан. 16, 28), т. е. Отец за любовь к нам послал с неба в мир единородного Сына своего. Иногда еще яснее: «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб» (Иоан. 3, 16); и: «Я пришел в мир не судить мир, но спасти мир» (Иоан. 12, 47). Итак, мы и сами видели, и от Единородного, сущего в недре Отчем (Иоан. 1, 18), слышали, и из действия — взаимной любви познаем, что Бог в нас, и дал нам от Духа своего, и мы в общении с Ним.

15 Иже аще исповесть, яко Иисус есть Сын Божий, Бог в нем пребывает, и той в Бозе. 16 И мы познахом и веровахом любовь, юже имать Бог к нам. Бог любы есть, и пребываяй в любви, в Бозе пребывает, и Бог в нем пребывает.

Это относится к сказанному немного выше (ст. 2): всякий дух, который исповедует Господа Иисуса, пришедшего во плоти. Апостол достаточно доказал, что они (верующие) суть дети Божии, и что Бог в них пребывает; а доказал это любовию друг к другу, потому что дан им Дух Святый. После сего и возвращается к помянутой речи и говорит: кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том Бог пребывает, потому что, как выше сказано, всякий дух, исповедающий Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога. Этими словами апостол выражает и другую истину, что те, которые так исповедуют и имеют в себе пребывающего Духа, т. е. Бога, и сами пребывают в Боге. Каким образом? Чрез любовь друг к другу. А вспомнив о любви, он повторяет все высказанное им о любви, для того, чтобы более утвердить учение о любви.

17 О сем совершается любы с нами, да дерзновение имамы в день судный, зане якоже он есть, и мы есмы в мире сем. 18 Страха несть в любви, но совершенна любы вон изгоняет страх.

Бог есть свет, и святые Его, по изречению Евангелия (Матф. 5, 14), суть свет мира и чужды страха мучения, потому что исполнены любовию к Богу. Хочу, говорит апостол, чтобы вы усовершились в любви так, чтобы в день суда нам иметь дерзновение пред Богом, потому что и Он есть Судия, по собственному Его изречению: «Отец не судит никого, но всякий суд отдал Сыну» (Иоан. 5, 22). И что наше дерзновение будет пред Богом вочеловечившимся, апостол выразил в следующих словах: зане якоже Он есть, и мы есмы в мире, т. е. когда уже доказали, что Бог в нас и мы в Нем, то мы сами себе свидетели о совершенстве любви. Как Он в мире был непорочен и чист, почему и говорил: «идет князь мира сего, и во Мне не найдет ничего» (Иоан. 14, 30); так и мы будем в Боге и Бог в нас. Если Он есть учитель и податель нашей чистоты, то мы должны носить Его в мире чисто и непорочно, всегда нося в теле своем мертвость Его (2 Кор. 4, 10). Если будем так жить, то будем иметь дерзновение пред Ним и будем свободны от всякого страха. Ибо, достигши добрыми делами совершенства в любви, будем далеки от страха. В подтверждение сего и прибавляет: совершенная любовь изгоняет страх. Какой же страх? Сам же он говорит, что страх мучения. Ибо можно иного любить и по страху наказания. Но такой страх не есть совершенный, т. е. несвойствен совершенной любви. Сказав это о совершенной любви, обязательно говорит, что мы должны любить Бога, потому что Он прежде возлюбил нас, и как Он прежде сотворил нам благо, то мы тем усерднее должны принуждать себя к воздаянию за оное. Основываясь на словах Давида: «бойтесь Господа все святые Его, потому что не бывает недостатка у боящихся Его» (Псал. 33, 10), иные спросят: как теперь Иоанн говорит, что совершенная любовь изгоняет страх? Неужели святые Божии так несовершенны в любви, что им заповедуется бояться? Отвечаем. Страх двоякого рода. Один — предначинательный, к которому примешивается мучение. Человек, совершивший худые дела, приступает к Богу с боязнию, и приступает для того, чтобы не быть наказанным. Этот — страх предначинательный. Другой страх — совершенный. Этот страх свободен от такой боязни; почему и называется чистым и пребывающим в век века (Псал. 18, 10). Что же это за страх, и почему он совершенный? Потому, что имеющий его совершенно восхищен любовию и всячески старается о том, чтобы у него ничего не недоставало такого, что сильно любящий должен сделать для любимого.

Яко страх муку имать: бояйся же не совершися в любви. 19 Мы любим его, яко той первее возлюбил есть нас.

Под страхом здесь разумеется страх предначинательный. Кто искренно любит Бога, тот творит угодное Ему не по страху наказания, а по влечению к добродетели и по любви к Богу, не ограждая себя даже законным страхом, заключающимся в любви к хорошему. И тот страх, который делает что-нибудь для того, чтобы не подпасть наказанию, тождествен с первым. Посему и прибавлено: страх муку имать.

20 Аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть: ибо не любяй брата своего, егоже виде, Бога, егоже не виде, како может любити?

Выше апостол с настойчивостию доказал, что любовь должна быть взаимная, переходящая от Бога к нам и от нас к Богу; присовокупил к сему, что если Бог так возлюбил нас, то и мы должны любить друг друга. Теперь снова возводит речь к тому же и говорит: так как на нас лежит долг любить брата, по примеру любви Бога к нам, и, воздавая любовию Богу, мы удовлетворяем этому долгу; то нам непременно должно любить брата для совершеннейшего доказательства любви к Богу. Ибо если этого не будет, то не сохранится и любовь наша к Богу, так как будет нарушен долг по отношению к ближним, долг, вытекающий из любви к Богу. Прибавляет и еще более сильное слово на обличение тех, которые хотят извращать божественную любовь. Апостол говорит как бы так: любовь, очевидно, образуется чрез обращение друг с другом; обращение же предполагает, что человек видит своего брата и по обращению с ним еще более привязывается к нему любовию; ибо видение весьма много привлекает к любви. Если же так; то кто ни во что ставит гораздо более влекущее к любви, не любит брата, которого видел, как может быть признан истинным, когда говорит, что любит Бога, которого не видел, который ни в обращении с ним, ни объемлется никаким чувством? Если кто-нибудь бесстыдно будет говорить, что Бога любит, а брата ненавидит, тот, извращая божественную любовь, оказывается сверх сего и преступником следующей Его заповеди: «потому узнают все, что вы мои ученики, если будете любить друг друга» (Иоан. 13, 35). Посему, кто любит Бога и старается быть Его учеником, тот, по заповеди Его, любит и брата своего.