Из Тени (Dragon Age) - Krilena

было рядом, либо они виделись утром за завтраком, после которого он также уходил на целый день. Обучали его учителя, тренировал — дядя. А с появлением болезни ребёнок столкнулся с ещё большим отторжением, постоянно был вынужден слышать, что он перестал соответствовать отцовскому видению настоящего наследника. Маленький маг любил отца, искренне гордился его успехами и подвигами, новости о которых до него доходили, однако нет ничего удивительного, что мысли о невзаимности любви и гордости в нём зародились, и получили дальнейшее развитие демоном.

Первостепенную свою задачу Вирен видел в службе Империи, заботе о своих подчинённых, а об остальном, о заботе о семье, он не думал из-за ненадобности, потому что считал, что всё сумел организовать правильно. Семью финансово он обеспечивал — они не могли ни в чём нуждаться. Ирена, умная и образованная женщина и прекрасная магесса, справится с воспитанием сына и сама. А за всем присмотрит и позаботится брат, раз он и так назначен капитаном телохранителей. И такой план позволял магистру часто дома не появляться.

Но сейчас лорд увидел, к чему всё это привело. Эйгону нужна была свобода, а Вирен поступил даже хуже их отца и заставил брата нянчиться с чужой семьёй, вместо того, чтобы позволить завести свою. Заставил жить в одном доме с женщиной, которую он любил, но не имел права к ней даже приблизиться, и ребёнком, в котором он бы хотел видеть своего сына. И как итог брат потерял голову настолько, что пары метких слов от демона хватило, чтобы толкнуть его на предательство и убийство. А отсутствие должного внимания к ребёнку со стороны отца можно назвать одной из основных причин болезни и вообще всего произошедшего в их семье за недавнее время. Может, если бы мальчик был больше уверен в своей семье, демон бы так и не смог найти лазейку к его разуму.

Магистр потерял брата и почти лишился сына. Это подтолкнуло его к правильной мысли, что пора в его жизни хоть что-то поменять. Всю жизнь, идя по стопам отца, он старался ради своей великой, не потакающей южному лицемерию Империи. Только вот одна его ошибка — и Империя от него отвернётся. И останется он один, как однажды оставил свою семью.

Вновь взглянув на мальчика, что сидел рядом, Вирен подавил зародившееся возмущение, что ребёнок сидит сутулится да ещё финики прячет в руках, пачкаясь ими. Не надо этих строгостей. За сегодня они и так достаточно пережили. Так что мужчина только положил руку на плечо маленького мага, а радость всё-таки показала себя в виде скупой улыбки.

Всё опять выглядело слишком скупо и наиграно, но это пока. Лорд получил время, чтобы наверстать упущенное. Тевинтер воюет уже три столетия, так что едва ли армия многое потеряет, если один из офицеров возьмёт перерыв в своей службе. Всё равно теперь у него невыплаченный долг, для исполнения которого придётся всерьёз заняться своими обязанностями как магистра.

Стоит вспомнить о договоре, как шрам на руке снова фантомно заныл, а сам Вирен скривился от мыслей, что его сослуживцы точно засмеются, когда узнают, какое предложение он выдвинет на Собрании. Конечно, лорд-магистр и поныне продолжал считать желание Безумцем — глупостью. Но свою клятву хромой маг исполнил безукоризненно, совершил буквально невозможное, а, значит, настало время и Вирену совершить невозможное для себя — помочь бесполезным учёнишкам. Клятва есть клятва, особенно подкреплённая какой-то неизвестной древней магией…

— С самого твоего появления в моём доме я всё пытался понять, что ты скрываешь, хромой. Думаю, сегодня я получил часть ответов, — произнёс вдруг Вирен и посмотрел на сновидца, который его одновременно и раздражал своим непробиваемым спокойствием, и беспокоил, стоит вспомнить, сколько всего странного и таинственного вьётся вокруг этого вроде бы ничем непримечательного мага.

— Я вас слушаю, — ответил Безумец, который, вероятно, догадывался о размышлениях магистра, но никаким образом в них не лез. Его больше интересовало любование вечерним городом.

— Ты сомниари. То, что ты делал во время поисков и там, в подвале, не сможет сделать ни один маг, даже Страж, — заявил генерал, преисполненный гордостью за свою догадливость.

Вирен был уверен в своём вердикте и радовался ему, поскольку так образ мага складывался во что-то более конкретное и понятное. Если он на самом деле сновидец и учился по древнетевинтерским книгам, найденным у Стражей, то становится объяснимо, как он смог одолеть магистра в дуэли и как за несколько часов нашёл ребёнка в огромном городе магов.

На лице Безумца появилась улыбка, поскольку столь прямолинейные попытки солдафона докопаться до истины его только позабавили.

— Раз вы так считаете, то я не смею вас переубеждать, лорд-магистр.

— Значит, ты подтверждаешь.

— И этого я не говорил. Уверен, что вы и сами не желаете слышать от меня ответа.

Вирен вновь нахмурился: такие расплывчатые фразы вояке, привыкшему к краткости подчинённых, не нравились.

— Ныне легенды о возможностях сновидцев слишком уж расплывчаты, но они всегда будоражат умы своей необъяснимостью. Например, очень уж устоялось верование, что сновидец способен найти и убить во сне любого человека и тем более мага. Не значит ли это, если ваше предположение подтвердится, что вы, господин Вирен, дали клятву такому сновидцу?

Безумец оказался прав: магистр с такой стороны не рассматривал правду, к которой стремится. Раз Вирен неосознанно потёр запястье, то он точно проникся словами хромого мага и понял, что если он не исполнит клятву, то или клеймо, или сам сновидец до него доберутся.

Несмотря на весьма заметное смятение лорд бы ни за что бы не сознался, что он раздумывает над тем, как бы эту клятву обойти и её не исполнять. И его разозлило, что собеседник об этом знает и говорит открыто, язвит.

— Да как ты смеешь ставить под сомнения слова магистра, маг!

— И в мыслях не было вас оскорблять, лорд-магистр. У меня не может быть сомнений, поскольку наши клятвы закреплены ритуалом.

Безумец закатал рукав мантии и показал запястье руки, на котором ещё утром было клеймо как гарант их с магистром договора. Однако сейчас клеймо исчезло, оставив лишь нечёткие очертания на белой коже.

— Это как? — сейчас, забыв про напущенную важность и маску аристократа, Вирен выглядел по-детски удивлённым, ведь на его-то руке клеймо осталось без каких-либо изменений.

Это — было всего лишь следствием применения Безумцем на себе более мягкой версии заклинания шрамирования, чтобы не чувствовать той боли, которой ощутил Вирен, когда магия прожигала узор под его кожей. И следствием использования сегодня части свойств во время ритуала,