Кочевница - Даниэла Долина

На заре, когда утренняя прохлада стала пробираться под одеяло, и милые ведьмочки начали неспокойно мурлыкать во сне в преддверии пробуждения, Мария встала, причесалась, провела обряд очищения и тихонько пробралась на палубу. Там спали матросы и у самого борта, укрывшись плащами, забылись тревожным сном Эд и Орландо. Мария невольно залюбовалась их молодыми лицами. Эдуард был похож на взъерошенного воробышка, склонившего уставшую головку. Румянец во всю щёку толи от свежего морского воздуха, толи от жаркого южного солнца, что успело оставить свой след на лицах каждого из путников. Орландо лежал, запрокинув голову, и густые тёмные волосы шевелились от лёгкого дуновения ветерка. Она не могла оторвать глаз от него. Впервые появилась возможность рассмотреть это лицо, и она пользовалась ею. Вдруг уже знакомая улыбка легла складочками в уголках рта… Он не спал! Он видел её через слегка приоткрытые веки? Какой позор! Хотелось провалиться сквозь эти скрипучие доски в палубе. Наверное, они предали её, их скрип разбудил Орландо.

Она еле слышно вскрикнула. Он открыл глаза, продолжая улыбаться сел и приложил палец к губам.

― Ты очень чутко спишь, — прошептала Мария.

― Ещё не время позволять себе глубокий сон.

― Я хотела с тобой поговорить. — Она совсем не хотела. Она собиралась что-нибудь выяснить и только потом рассказать обо всём Орландо. Но надо же было как-то выкручиваться. Мария рассказала о разговоре с Кривым Биллом. Орландо молчал и, всматриваясь в горизонт, размышлял.

― Кем приходится тебе Кочевник, что был здесь в прошлую смуту? Ты знаешь?

― Да. То есть, нет. Я не знаю наверняка, но догадываюсь. Только он может быть Кочевником. Но он не успел мне ничего рассказать о себе и…

― Это твой отец?

― Нет. Дед. Отец моей мамы. Он был необычным. И вёл себя так… Странно. Только теперь я понимаю, что всё это означало. Он умер, когда я была ещё очень маленькой, чтобы понимать что-либо.

― Но кто-то же научил тебя попасть сюда?

― Никто. Понимаешь, Орландо… Я же рассказывала. Это был какой-то совет или приказ внутри меня. И я не смогла ослушаться. А что и как делать — этому не надо учить. Это будто живёт в моём подсознании.

Орландо посмотрел на Марию, по спине пробежали мурашки, но она выдержала его взгляд. Орландо перевёл глаза на горизонт и сказал:

― Рив.

Далеко на самом горизонте в утренней дымке появился остров. Он походил на огромное фантастическое животное, распластавшееся на поверхности морских вод. А на спине этого животного росли деревья и высокие башни, гребнями поднимались стены и заборы. Беспорядочно спина горбатилась холмами и была изрезана глубокими рвами и каналами… Мария не могла оторвать глаз от столь величественной картины. Детали всё более вырисовывались по мере приближения к острову и по мере того, как рассветное солнечное сияние всё более освещало заветные берега.

Из каюты выбежали и радостно защебетали Елена и Лизи. Они растолкали ничего не понимающего Эда и потащили его к носу корабля. Подошёл капитан и не преминул ввернуть пару словечек о своей быстроходной посудине. Все были рады… Только в глубине бездонных серых глаз Орландо поселилась новая забота. Но она была так запрятана, что ни Элизабет, ни Елена, ни даже Эдуард ничего не заметили.

Глава 25. Новый дом

Было приятно ступить на твёрдую землю даже после столь недолгого морского путешествия. Вышли на берег люди, вывели коней, Орландо дал ещё немного денег капитану, и все, поблагодарив его, распрощались. Никто не стал садиться на лошадей. Никто их не встречал. Наверное, никто не знает об их прибытии.

Мария в сопровождении молодых чародеев начала подниматься по каменистой тропе среди зарослей южных растений вверх. Лошадей вели под уздцы. Очень скоро, буквально через пару минут, они оказались возле прекрасного живописного домика в два этажа, поросшего плющом. Перед домом — просторная лужайка, цветущий кустарник и чуть правее — небольшая пальмовая роща, сквозь которую просматривался великолепный лазурный берег. Просто рай! Неужели им сюда?

Лизи как-то тоненько запищала, сунула Эду поводья и, подобрав юбки, бросилась бежать. Елена сбросила туфли и присоединилась к своей подруге. Они хохотали и кружили по лужайке. Навстречу, по-старушечьи приседая, ковыляла ведьма преклонных лет. Она целовала и обнимала то Лизи, то Елену. Старуха плакала и утирала слёзы белоснежным передником, потом о чём-то спросила девушек, и те, показав в сторону стоящих в кустах Эда, Орландо и Марии, беззаботно пропорхали на крыльцо, и через просторную открытую веранду — в дом.

Старуха же, протягивая вперёд руки, будто моля о помощи, со скорбным выражением лица бросилась в сторону молодых людей. Эд и Орландо, здорово смущаясь, стали приветствовать тётушку Молли, так они называли старушку. А тётушка, которая более походила на бабушку, всё роняла слёзы и смачно целовала их то в лоб, то в щёки, то вдруг начинала трепать их за чубы. Они стойко сносили все «ласки» и неловко ковыляли вслед уводившей их в дом тётушки Молли.

Мария осталась с пятёркой чудесных лошадей на краю лужайки. Вытаптывать сочную свежую травку не хотелось, и она повела лошадей в обход лужайки в пальмовую рощу. Как в чудо природы, вглядывалась в невероятно прозрачную бирюзовую гладь моря сквозь высоченные стволы пальм… Захотелось пить и… купаться. Сзади подошла Елена и пригласила в дом. Она смело повела лошадей на лужайку и даже позволила им пастись.

Дом и отдалённо не напоминал жилище северян или даже комнаты на постоялом дворе в Оттеле. Мария словно попала в иную эпоху. Именно таким она представляла в своих мечтах дом, где хотелось бы провести остаток дней. Камин и уютные кресла, красивая мебель и картины на стенах, пушистый тёплый ковёр и поскрипывающие ступеньки. На втором этаже — спальни. В одну из них поселили Марию и напомнили, что перед сном надо обязательно накладывать защитные чары на эту комнату, как и на любую другую. Это должно стать привычкой.

Тётушка Молли не ждала своих постояльцев сегодня. Она вообще никогда не знала, скоро ли вернуться волшебники и вернуться ли вообще, долго ли пробудут дома и будут ли вообще здесь жить. Кто был хозяином в доме, понять невозможно. Порой Марии казалось, что это Молли, такой хозяйствующей была старушка. Временами командовала всем Елена, и её слушалась даже Молли. Уж очень мудрой, не по годам, была девушка. И, конечно же, все подчинялись Орландо. Иногда вдруг начинала капризничать Элизабет, и тогда всё кружилось вокруг неё. Однако оказалось так, что дом принадлежал Эдуарду, вернее его отцу сэру Мэтью — члену магического совета, великому учёному и талантливому чародею из рода людей, научившихся колдовать.