Кочевница - Даниэла Долина

Первым делом Елена и Эдуард отправились по городским аптекарям и знахарям, чтобы поделиться секретом, придуманного ими зелья. Их не было целый день.

Выходить на улицу Марии Орландо запретил: слишком странной могла показаться она горожанам. Во-первых, нужна другая одежда. Платье Марии было лишено лоска и изящества одеяний южанок. А, во-вторых, та непосредственность и любознательность, с которыми столь зрелая дама воспринимала всё вокруг, несомненно, обращали на себя внимание. Мария могла попасть в переделку.

Сам Орландо тоже отправился куда-то, поцеловав на прощание Лизи и сообщив, что вернётся к ужину. Мария и Элизабет, не очень зная, чем займут себя в течение дня, сидели у открытого окна и глазели на оживлённую торговую улицу, на которой удобно расположился огромный постоялый двор Кривого Билла. Этот Билл имел довольно колоритную внешность: лысину без едино признака растительности, огромный крючковатый нос и всего один глаз. Другой видимо давно был потерян, и вместо него красовалась повязка, наподобие пиратской. И хромал Билл, как будто одна нога у него была деревянная. Он мало говорил, но понимал, похоже, всё с полуслова. И совсем не улыбался.

Волшебники заняли две комнаты. Они располагались рядом и имели общую стенку. Комната для дам была симпатичная: кровати с балдахинами, зеркала, о существовании которых Мария почти позабыла. Орландо и Эдуард поселились в комнате поменьше, и устроена она была не так комфортно. Зато в ней был большой стол посередине, а над ним — огромные канделябры со свечами.

Улица за окном жила своей жизнью. Торговцы зазывали в лавки, сновали посыльные, прогуливались и с интересом рассматривали витрины покупатели. Кто-то торговал прямо на улице сладостями, какими-то дешёвыми украшениями и мелкой посудой. Чуть подальше от окна, из которого рассматривали улицу Мария и Лизи, устроились бродячие артисты. Там собралась толпа, все шумели: смеялись и криками приветствовали кого-то, кого не рассмотреть было из окна. Одна и та же мысль одновременно осенила Марию и Элизабет — сходить туда и посмотреть. Что тут опасного? Они тихонько выйдут на улицу, в толпе никто не обратит внимания на одежду Мэри. Они не будут ни с кем заговаривать и задавать вопросов, только посмотрят представление и вернутся обратно.

Это было глупо и по-детски. И Мария всё понимала, но просидеть в четырёх стенах весь день было выше её сил.

Элизабет взглянула на себя в зеркало, осталась довольна, накинула капюшон и выскочила за дверь. Мария в зеркало не смотрела, но чепец поправила привычным движением и последовала за девчонкой. Снизу и изнутри улица была совсем другой. Удивляло обилие большого и прозрачного стекла. В Хайхилле окошки маленькие и стёкла мутные. А здесь — просто цивилизация. Интересно, как и где производят эти люди такое стекло? Особенно удивляли цветные витражи. Мария не могла идти быстро, всё тормозила у каждой витрины. Лизи надоело поторапливать спутницу, она взяла Мэри под руку, потащила насильно и всё время недовольно цокала языком.

Улица становилась шире, толпа гуще, и, наконец, они вышли на довольно просторную площадь, где и устроили выступление артисты. Надо сказать, что это было настоящее сюжетное представление, чем-то напоминающее театр кабуки. Артисты в красочных костюмах и масках эмоционально выкрикивали заученные фразы и двигались как-то нелепо. Но зрителям нравилось. Они хохотали и громко аплодировали, и многие слова были просто не слышны. Но, похоже, все и так знали роли наизусть, и восторгались не новизной услышанного, а просто сознанием своей причастности к развлечению. Лизи снисходительно улыбалась и посматривала на Марию, которой тоже было почти не интересно. Не дождавшись конца истории, дамы собрались в обратный путь, и какое-то безотчётное ощущение праздника поселилось внутри них.

― Это примитивно. Развлечение для толпы. Но в детстве мне нравилось, — сказала Лизи.

― Ничего. Забавно.

― Только бы Орландо не узнал, что мы выходили. Он терпеть не может, когда я не слушаюсь его.

― Он просто беспокоится о тебе. Это нормально.

― Не знаю. Вот Елена может командовать Эдом, как хочет. А я не умею.

― Дело не в тебе. Это Орландо такой, что никому не позволит помыкать собою.

― А ты ведь уже не молодая. У тебя, наверно, и муж есть… — Лизи запнулась, увидев в толпе мужчину с ребёнком на руках. У малыша совсем не было лица. Вместо него — багровая уродливая маска и мутные глазные яблоки.

Мария съёжилась и закрыла глаза, потом схватила за руку Элизабет и твёрдой походкой направилась на постоялый двор. В один миг улетучился праздник.

Глава 22. Рушник

Напрасно Мария и Элизабет пытались утаить свою вылазку на городскую площадь от Орландо. Он знал обо всём ещё до того, как вернулся домой. Был сердит и долго что-то вычитывал Лизи, взяв её нежно под локоток и отведя в сторону. Мария чувствовала себя виноватой. Она ведь уже не ребёнок, а тоже поддалась соблазну. И зачем? Всё равно ничего особенного они не увидели. Только этот ребёнок с обожженным лицом. Он так и стоял перед глазами — жуткое свидетельство одного из многочисленных преступлений Тёмного Лорда.

Елена и Эдуард вернулись счастливые и вдохновлённые. Их зелье имело небывалый успех. Каждый восторгался талантами молодых волшебников, и у Елены просто выросли крылья за спиной. Она планировала, как усовершенствует своё зелье, обсуждала с Эдом, что можно взять вместо трав из Форест Феори или как снарядить экспедицию в этот чудесный лес. Орландо был уверен, что фея Виола будет не против помочь молодой ведьме лечить людей и волшебников, поражённых страшным недугом.

Однако сам Орландо принёс дурные вести и был здорово раздосадован, рассказывая всем, что кто-то из Рива — какой-то влиятельный чародей устроил распродажу воды с защитными чарами, которая якобы укроет любого от испепеляющего взгляда файрбонинга. Люди верили и покупали воду бочками и фляжками, а стоила она баснословно дорого. Несчастные отдавали последние гроши за слабую надежду на спасение, а шарлатаны наживались, да ещё и надевали на себя личину героизма — мол, смотрите как смелы мы: государственный магический совет запрещает раздавать спасительную жидкость, прикрываясь законами, требующими от магов жить, как обычные люди, без чудес, а мы, рискуя, спасаем вам жизни.

― Знать бы кто этот влиятельный чародей? И куда смотрит служба контроля? Люди снова перестанут нам доверять, — закончил свой рассказ Орландо. Оказывается, много столетий назад маги жили обособленно и скрывали свой мир от людей, но первая страшная война — великое противостояние сил зла и белой магии заставила магов выйти из тени: слишком много людей было вовлечено в бойню. Теперь люди почти привыкли к чудесному миру ведьм и колдунов, научились пользоваться благами их чудесных деяний. Семьи людей давно перестали бояться родства с волшебниками, а колдуны — пренебрегать простыми людьми.