Кочевница - Даниэла Долина

― Мадам Сисилия… — Хозяйки рядом не оказалось. Мария подошла к кабаньей морде и протянула руку. Кабаньи глазки вдруг ожили и внимательно стали следить за всеми движениями Марии. — Ой… Ты чего меня пугаешь, чучело?

― Этого вепря прикончил сам Лорд Аврелий. Жуткая образина. До сих пор не угомонится.

― Нет, не он. Эта вещь — у него на шее, откуда она?

― А. Это? Не знаю. Это давно здесь. Я не знаю, кто его принёс. Я ведь здесь хозяйничала не всегда. До меня магазин принадлежал мадам Алиеноре…

― Мадам Сисилия, а можно я его возьму?

― Шарф этот, что ли?

― Ну да, шарф.

― Конечно, мадам, — Сисилия забралась на высокий стул, потрепала кабана за мохнатую щёку и сняла с него рушник. — Зачем он вам, если не секрет? — Сисилия расправила ткань, встряхнула несколько раз. Поднялась пыль, и вепрь смачно чихнул. Мария не знала, что отвечать. Повисла пауза… Вдруг стул, на котором балансировала Сисилия, скрипнул, просел, и его ножки поехали в сторону. Ошарашенная мадам Сисилия приземлилась в руки Марии. Кочевница взяла рушник, поблагодарив и распрощавшись, вышла из магазина.

Мария шла по улице, сжимая в руках коробку и боясь развернуть вещь, что ошарашила её минуту назад и теперь как-то по особенному ощущалась под плащом. Грела, что ли?

Дойдя до следующего переулка, она столкнулась с Еленой и Лизи. Девушки наперебой отчитывали её, трясли и пытались выяснить, куда она пропала. Мария оправдывалась и объясняла, что сама не заметила, как потерялась. Она хотела рассказать о магазине, оглянулась назад, а вместо вывески «Здесь давно ждут тебя» красовалось «Очаровательные безделушки мадам Сисилии». «Заколдованные надписи», — подумала Мария.

Скоро дамы уже довольно мило беседовали, обсуждая покупки и предвкушая близость встречи с Эдом и Орландо, близость ужина и отдыха.

Они ворвались в комнату мужчин как сквозной свежий ветер. Стали демонстрировать свои наряды, рассказывать о том, что видели в городе, очень шумели и не давали своим кавалерам сказать ни слова. Мария остановилась за дверью и пошла в свою комнату. Она достала рушник и разложила его на кровати. Замысловатый узор, слегка выцветшие нити и очень тонкая работа. Мария опустилась на колени перед кроватью и как заворожённая любовалась орнаментом. Память унесла её в далёкое детство: кожаный диван с салфетками на подлокотниках, ходики на стене, пожелтевшие фотографии под стеклом и рушники повсюду — вокруг фотографий, икон, у рукомойника, среди выглаженного белья на столе.

За стеной суетились, сновали туда-сюда, хлопнула дверь: это принесли ужин. Мария стала рассматривать себя в зеркале, провела обряд очищения, поправила причёску. Есть не хотелось, но она знала, что скоро за ней придут. На пороге появилась Елена. Она сияла.

― Ты ещё долго будешь здесь возиться? Про то, что ты потерялась, мы не говорили. Так что, не подведи.

― Ладно.

Мария вошла в комнату как была — в плаще. Молодые люди довольно улыбались, глядя на неё. Но когда Кочевница сняла плащ, обнажив великолепное декольте, Эдуард икнул, как-то подался вперёд, приподнявшись со стула и ухватившись за край столешницы. Елена разразилась безудержным смехом:

― Эд, держи себя в руках.

Орландо смеясь потянул за руку Элизабет, усадил её к себе на колени и сказал:

― Удачное платьице вы подобрали.

На следующее утро Мэри вышла к завтраку, прикрыв грудь небесно-голубым шарфом из прозрачного лёгкого шёлка, что, вопреки намерениям Кочевницы, делало её великолепную грудь тайной и потому ещё более соблазнительной.

Глава 23. Ещё одно открытие

В путь решено было отправиться после завтрака: выйти на окраину города, взять купленных у какого-то горожанина лошадей — он поджидал их за городом, и — в дорогу. Завтракали легко и на скорую руку. Кривой Билл обычно сам приносил еду наследнику великого Флориана и его друзьям. От него волшебники не скрывались: видно какие-то общие дела связывали Орландо с хозяином постоялого двора.

После завтрака Мэри отправилась в свою комнату, чтобы собрать кое-какие вещи, и снова принялась рассматривать рушник. Никто не стал мешать ей. Она — Кочевница, и совать свой нос в её дела было бы непростительной наглостью. Уважение к кочевым волшебникам воспитывали у магов с детства.

В комнату тихо постучались. Мария разрешила войти. Вошёл Кривой Билл, неловко улыбнулся только губами и оглядел комнату одним глазом. Мария молчала. Подтягивая больную ногу, он проковылял к окну и задёрнул шторы, потом остановился посредине комнаты и стал произносить заклятие неприступности. Комната завращалась вокруг Билла, заскрипели половицы, что-то зашуршало по углам, захлопали ставни и двери. В мгновенье ока всё прекратилось. Мария как ошарашенная смотрела на одноглазого. Её не удивили магические действия, она видела их много раз. Так поступала Елена, когда входили в комнату и уже не ожидали гостей. Странным было то, что какой-то хозяин постоялого двора, совсем не колдун… «Вот дура!.. Да он чародей, просто не хочет, чтобы это знали другие люди».

― Что всё это значит?

― Я не хочу, чтобы нам кто-то помешал, — проскрипел одноглазый.

― Помешал? А что вы собираетесь делать?

― Я хотел бы поговорить с Кочевницей.

― С Кочевницей? О чём вы? — Мария неосознанно потянула за рукава своего великолепного платья, которые и так хорошо скрывали метку.

― Я не видел вашу метку, мадам. — Билл почтительно наклонил голову и прижал правую руку к груди. — Я видел вашего предка, я был с ним знаком.

Мария опешила и медленно стала опускаться на кровать.

― Вы очень похожи на него. Очень. — Билл стал рассматривать Мэри своим единственным глазом и улыбаться снова одними губами. — Особенно…

―…Я, я… Я не поняла. Что вы имеете ввиду? Билл, вы ошибаетесь. Вы не можете быть знакомы с моими родственниками.

― Это вы ошибаетесь, великая Кочевница. Или просто проверяете меня… Но я не в обиде. Ваш предок был очень умён и никогда не доверял случайным людям. Когда начались беспорядки, я был уверен, что он вернётся. Он не смог бы оставить без присмотра нашу страну, ради мира в которой он потерял всё.

«Как надоели эти загадки. Я не должна показывать своей полной неосведомлённости. Друг он или враг, я не стану раскрываться перед этой хитрой одноглазой лисицей».

― Он не мог вернуться, — брякнула Мэри.

― Но он прислал вас. Значит, вы знаете, что ждёт наш мир. Вы уже всё решили.

― Ты бежишь впереди коня. А это опасно. — Мария перешла на «ты» и перестала узнавать сама себя, свой голос, тон. И даже, казалось, плечи развернулись как-то по особому. Она почувствовала себя выше этого человека, хотя сидела и была невысока ростом.