Кочевница - Даниэла Долина

Молодые люди, все четверо, давно жили в этом доме, и им помогала добрейшей души домоуправительница — старая колдунья, почитающая таланты сэра Мэтью и как родного сына любящая Эда. У Эдуарда не было матери. Умерла давно, утонула. Глупая и неожиданная смерть для жены человека-волшебника, но порой судьбу невозможно изменить даже с помощью самой талантливой магии. Молли вырастила Эдуарда и теперь с волнением, опаской и одновременно нетерпением ждала того дня, когда сможет передать опеку над Эдом в руки прекрасной Елены.

Марию Молли восприняла без восторга, но довольно гостеприимно. Правда спустя пару дней, когда Мария сумела продемонстрировать Молли своё усердие на кухне, старуха полюбила гостью так же нежно, как каждого в этом домике радости, молодости и красоты.

Глава 26. Живя в домике у моря

Живя в домике у моря, Мария всё чаще думала о том, как было бы здорово всё забыть: и смерть Питера, и страшные пожары, уносящие сотни человеческих жизней, и чуму, и всё, что тяготило сердце, заставляло мозг всё время работать, а тело — изнемогать от пребывания на одном месте. Мария размышляла, но не находила выхода, не находила ответов на вопросы. Этот домик у моря — прекрасное место для отдыха, но человеку, всё сознание которого подчинено мысли о спасении целого мира, здесь было не место. Всё говорило о великой миссии Кочевницы. И хотя она мало верила в свою исключительность, приходилось соглашаться с обстоятельствами и ощущать стыд за бездействие. Голубка Елены по-прежнему неотлучно находилась у землянки, в которой теперь жила Нэнси и её семья. И им не было так уютно, как Мэри. Берингриф объявил настоящую войну лесным феям: его верные слуги уничтожали лесные угодья, и в пожарах гибли не только звери и птицы. Люди на Севере жили в постоянном страхе, а файрбонинги всё чаще и смелее заявлялись в прекрасные южные селения: наводили ужас на их жителей и подкрепляли его страшными преступными деяниями.

Марии хотелось начать разговор с Орландо о том, что было известно только им двоим. Кроме того, неужели никому в этой стране больше не интересно её появление — появление Кочевницы? Что задумала эта молодежь? Не очень-то хотят они посвящать кого-либо ещё в свои секреты.

Мария все дни проводила на пляже: загорала и плавала до полной потери физических сил. Помогала Молли на кухне: готовила блюда, что когда-то научила её готовить мама и совсем недавно — Нэнси. Всё это вовсе не отвлекало Марию от самого важного — раздумий. Ежедневно Орландо, Эд, Елена и Лизи уходили куда-то по утрам и возвращались поздно вечером, уставшие и немногословные. Тётушка Молли объясняла, что волшебники работают. Работа такая: преследуют и ловят преступников-магов. Это опасно и трудно. Мария соглашалась. Это, наверное, что-то вроде милиции. Правда, трудно было представить себе новых друзей в роли киношных ментов.

Когда терпение Мэри совсем лопнуло, и сидя на подоконнике в своей уютной комнате за магическими книгами под убаюкивающий шум дождя за окном, она в сотый раз перечитывала абзац о магической силе собранной на заре росы, а на самом деле всё прокручивала в голове предстоящий разговор с Орландо, он сам вошёл в комнату Марии. Он и Елена. Орландо был сердит, а Елена с укоризной смотрела на Марию. Что случилось?

Елена взяла в руки соломенную куклу, сидящую напротив Мэри на подоконнике, и села вместо неё.

― Ты разве не умеешь накладывать защитные чары на комнату? — строго спросил Орландо.

― Извини.

― Ты что, наступила мне на ногу или случайно задела в толпе, что просишь извинить тебя?

― Я ведь ещё не спала.

― Действительно, Мэри, смешное оправдание, — добавила Елена.

― Я не собиралась оправдываться. Это вы меня побуждаете к оправданиям.

― Что же тебя может побудить использовать элементарные правила безопасности? Новые нападения? Ты думаешь, Берингриф не обладает силами, чтобы достать тебя здесь? — Орландо повышал голос.

― Не кричи на меня! Я тебе не Лизи.

― Забавно. Конечно, ты не Лизи. Лизи, как никто другой, умеет справляться с тёмными магами. Можешь мне поверить. А ты, насколько я успел убедиться, умеешь только кочевать. Воительница из тебя никудышная.

― Никудышная? Да я и не претендую ни на что. Я вообще не должна здесь больше оставаться. И зачем я только пошла с вами? Чтобы готовить вам обеды? Да?! Вы правы, я — Кочевница. Поэтому, думаю, сумею уж как-нибудь вернуться туда, где во мне нуждаются. Я точно знаю, что нуждаются. В Хайхилл! Я больше ни минуты не останусь здесь! — Мария выхватила из рук Елены соломенную куклу, взяла свою котомку и начала без раздора бросать туда вещи. Вдруг остановилась… Растерянность и обида на лице сменились сначала недоумением, потом сарказмом и иронией, и, наконец, абсолютным спокойствием. — Подумать только, как глупо я начала себя вести. Просто не узнаю себя. Господа, вы не могли бы покинуть мою комнату. Я, благодарю за гостеприимство, но, возможно, я тоже была вам полезна. Не так ли? — Мария обращалась к обескураженному Орландо. Тот попытался что-то сказать. Елена остановила его и попросила:

― Оставь нас, Орландо.

Он нехотя встал и, внимательно взглянув на Кочевницу, вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

― Ты не должна сердиться на нас, Мэри.

― Я не сержусь. Это что-то вроде признания своей беспомощности. Как-то неловко взрослой образованной женщине просто так есть свой хлеб, да ещё и подвергать всех окружающих опасности. — Мария ослабев, опустила руки и присела на край кровати.

― Состояние опасности — это стиль нашей жизни. Мы давно выбрали этот путь. И ты здесь ни при чём. Просто ты ещё не привыкла. Ты нужна нам. Очень нужна. Ты же Кочевница — наше главное и секретное оружие.

― Секретное?

― Чем меньше людей знают о твоём существовании, тем больше выгоды мы сможем извлечь. Тебя обижает такое потребительское отношение к тебе?

― Нет. Не знаю. Я ещё не очень понимаю.

― Я объясню. Спрашивай.

Мария подошла к окну. Дождь лил как из ведра, где-то далеко сверкали молнии. Не позавидуешь тем, кого застало ненастье в открытом море. И тем, кто ждёт их, глядя вот так же в плачущее окно. Какая-то отвратительная сентиментальность: комок в горле… Она ненавидела эту сентиментальность, что могла заставить плакать от вида беспомощного старика или от доброго слова, сказанного нечаянно.

― Я не знаю, о чём спросить. Всё слишком запутанно. Не знаю, кому могу доверять полностью. Тебе?

― Попробуй.

― Что я могу сделать для вас?

― Пока этого никто не знает.

― А когда и кто сможет узнать?

― В прошлую смуту здесь был великий Кочевник. Он спас наш мир от полного порабощения Берингрифом. Он умел творить чудеса, какие и не снились никому из нас. Он один вступил в единоборство с Тёмным Лордом и сумел бы уничтожить его, если бы не хитрость Берингрифа. Кочевник любил одну ведьму. Она собиралась стать матерью. Слуги Берингрифа выкрали её и заставили Кочевника отступить… Потом Берингриф позволил всадникам надругаться над возлюбленной Кочевника. Она потеряла ребёнка и умерла от горя. Волшебники долго живут, но, потеряв смысл жизни, просто уходят…