Справедливость: решая, как поступить, ты определяешь свой путь - Райан Холидей

и привел к тому, что всю свою жизнь она посвятила общественной деятельности. Среди длинного списка ее достижений — введение понятия «коллективная сделка», участие в основании Лондонской школы экономики, возобновление деятельности Лейбористской партии и важная роль в создании Фабианского общества, которое сегодня мы бы назвали прогрессивным экспертно-аналитическим центром. Она боролась за создание системы социальной защиты в Британии, сражалась с бедностью и эксплуатацией, где бы с ними ни сталкивалась.

Большинство социальных изменений происходят в результате подобного резкого пробуждения. Человек что-нибудь замечает и решает что-нибудь сделать.

В 1882 году голос 24-летнего сенатора штата Теодора Рузвельта оказался потенциально решающим в законопроекте, выдвинутом профсоюзом производителей сигар и направленном на улучшение условий труда для тысяч бедных рабочих в трущобах. Поначалу Рузвельт выступал против; как и Беатрис Вебб, он считал, что законопроект «противоречит принципам политической экономики типа laissez-faire». Но, формируя свои взгляды, Рузвельт не руководствовался laissez-faire. Он лично посетил те места, не особо доверяя рассказам Сэмюэла Гомперса, лидера рабочего движения, стоявшего за законопроектом.

Эти трущобы находились в считаных кварталах от места, где он вырос. Но он никогда там не был. Увиденное изменило его навсегда. Сорок лет спустя Рузвельт все еще вспоминал о том с ужасом. Если учесть его объяснения, что он не был «сентиментальным человеком», можно с уверенностью предположить, что он разрыдался, когда увидел истощенных детей, спавших по шесть-семь человек на кровати, когда видел, как семьи пытаются дышать среди всех этих химикатов, когда ощущал зловоние и грязь вокруг.

Фотограф и борец с неравенством Якоб Риис в своей знаменитой книге «Как живут другие» писал: «Что вы собираетесь с этим делать — вот главный вопрос». Когда Рузвельт увидел все это, то ответил просто. «Я пришел помочь», — так он сказал Риису, который стал его другом. И действительно, до конца своей жизни Рузвельт будет бороться за права эксплуатируемых и против интересов влиятельных кругов.

То же самое произошло и с Линдоном Джонсоном. Его детство совершенно не походило на детство Рузвельта. Его родители появились на свет в бревенчатой хижине. Он не понаслышке знал, что такое бедность, борьба и лишения. Но и он, белый человек в американской кастовой системе, все же был выше других представителей низшего класса. Два эпизода навсегда врезались ему в память.

Во-первых, он обучал грамоте детей мексиканских фермеров в городке Коталла (Техас), где к людям относились, по словам Джонсона, «хуже, чем вы относитесь к собаке». Он не мог забыть сцену, когда «мексиканские дети рылись в куче мусора, вытряхивали кофейный жмых из кожуры грейпфрута и высасывали из нее оставшийся сок».

Во-вторых, после десятилетий безразличия к проблемам сегрегации его равнодушное отношение к расистскому миру окончательно сломил рассказ чернокожей экономки и кухарки Зефир Райт. Когда Джонсон попросил ее отвезти собаку, принадлежавшую его семье, из Вашингтона на ранчо Джонсонов в Техасе, она упрашивала не посылать ее. Зефир объясняла, что черному человеку достаточно сложно передвигаться по южным штатам. «Когда мы едем в Техас и мне нужен туалет, как Берд[125] или девочкам, мне туда нельзя. Приходится искать кустики и садиться на корточки. Когда нужно есть, мы не можем пойти в ресторан. Приходится есть из пакетов. А ночью Сэмми спит на переднем сиденье машины с рулем на шее, а я — на заднем». После разговора Джонсон в слезах вышел из комнаты, а позже убедительно изложил ситуацию другим законодателям, которые помогли ему принять Закон о гражданских правах 1964 года.

Проблема в том, что весьма легко оставаться в своем пузыре. Не видеть того, что не хочется видеть. Мы не задумываемся, что значит жить на такую зарплату, где берется сырье, откуда появляются наши деньги. Мы игнорируем этот запах… или позволяем людям его маскировать (есть такая шутка: королевская семья считает, что мир пахнет свежей краской).

Но даже те из нас, кто борется с трудностями, у кого хватает своих проблем, могут быть виновны в том же грехе. Когда вы и так страдаете, трудно найти в себе сочувствие, чтобы увидеть чужие беды, особенно если в них какую-то роль сыграли вы или ваш выбор.

В противоположность идее, что не следует встречаться с людьми, которые заставляют нас краснеть, мы должны активно стремиться узнать то, что заставляет нас заливаться румянцем. Нужно узнавать о неприятных фактах истории. Нужно узнавать о несправедливости общества. Нужно стать пылесосом жизненного опыта других людей: что им мешает, как они борются, где с ними плохо обращаются, чем их повседневная жизнь отличается от нашей.

Да, несправедливость повсеместна. Прозрачность, как мы знаем, не особо распространенная добродетель.

Неприятное заметается под ковер. Неравенство и его последствия замалчиваются. От нас скрывают страдания и отчаянные нужды миллионов людей… да мы и сами от них прячемся. Стив Джобс явно никогда не посещал ни один из заводов Apple в Китае. Он был разработчиком, а не производителем, его больше интересовали гаджеты, а не условия их производства.

Но, как говорил Риис, это не оправдание, а обвинение.

Вы не знали? Или вам просто не хотелось знать?

Мы не можем исправить то, с чем не столкнулись. Мы не можем остановить то, что отказываемся признать[126].

Нужно проснуться. Нужно искать опыт, который изменит нас, нужно стремиться к пониманию того, как устроен и живет мир. Мы не можем ждать, пока кто-то нам все покажет. Не можем считать, что знаем. Не можем соглашаться с видимостью.

Прозрения Вебб, Рузвельта и Джонсона не несли ничего веселого. Они обошлись им не бесплатно и подействовали крайне разрушительно — и не только в том смысле, что этот опыт пошатнул их мировоззрение, но и в том, что он изменил ход их жизни.

Порядочные люди не могли продолжать жить как прежде.

Знания требовали действий.

Так что идите и дерзайте.

Вы должны помогать

Джозеф Кеннеди, отец будущего президента Джона Кеннеди, занимал должность посла США в Великобритании с 1938 по 1940 год.

Германия поспешно перевооружалась, что предвещало не только войну, но и Холокост, который стал логическим — фактически обещанным — итогом гитлеровской концепции. Голод. Разрушение. Резня. Признаки были налицо… как и возможности все предотвратить.

Вместо этого изоляционист Кеннеди призывал к сдержанности. Он проводил ложные параллели и прибегал к демагогии. Обвинял жертв. Пытался встретиться с Гитлером. Поддерживал тактику умиротворения. Препятствовал потенциальной американской помощи Великобритании, даже когда на страну уже падали бомбы. Сначала говорил, что все не так уж плохо, а потом — что все безнадежно.

Джозеф Кеннеди вовсе не был каким-то тайным нацистом; просто, как и многие люди тогда и сейчас, он хотел, чтобы надвигающаяся беда оказалась