Справедливость: решая, как поступить, ты определяешь свой путь - Райан Холидей

членов, люди не только укрепляют «мышцы» сердечности, но и наращивают их объем. Их мышцы, их опыт, эти разработанные инструменты, их уроки, извлеченные из кризиса, становятся активами и капиталом, которые когда-нибудь пригодятся вам или вашим знакомым.

Вы также посылаете сообщение, что люди важны, что вам не все равно, не только тем, кому вы помогаете, но и всем остальным. Вы показываете, с кем вы вместе. Вы демонстрируете, как выглядит справедливость.

Занявшись гражданскими правами, Америка не только устраняла глубокую несправедливость… она также улучшила свою политическую систему. Она улучшила политиков. Давая отпор силам, требовавшим сегрегации, американцы не просто защищали меньшинства — они укрепляли собственные права на свободу слова, на участие в выборах, на справедливое судебное разбирательство, боролись с запугиванием и жестоким обращением полиции, с насилием толпы. Это также подкрепляло притязания на высокие моральные принципы в холодной войне против тоталитаризма за рубежом.

Помогая другим, вы помогаете себе — не только потому, что все мы часть этого одеяния взаимосвязей[133]. Дело еще и в том, что государство и общество, которые знают, как помочь одной группе, с меньшей вероятностью потерпят катастрофу, когда им придется помогать другой — или сразу нескольким.

Безразличием вы также наносите вред себе… но, когда вы это поймете, будет уже слишком поздно.

Начните с малого

Движение за равноправие женщин и расширение их возможностей радикально трансформировали общество. Однако первые юридические проявления этих процессов были весьма незначительны и сейчас практически забыты.

Гарриет Тейлор-Милль — философ и защитница женских прав — убедила в своих идеях мужа, знаменитого экономиста Джона Стюарта Милля. В 1860-х годах он, в то время член парламента, внес поправку в закон о голосовании: вместо слова man («мужчина») появилось слово person («человек»). Это крошечное изменение в языке потенциально влекло огромные юридические последствия. Одни смеялись, другие возмущались такой робостью, но все стороны пропустили тихо начавшуюся революцию[134].

Как говорится, нужно с чего-то начинать.

Но проблема в том, что, если мы задаемся слишком смелыми целями, если метим слишком высоко — или если мы, как некоторые говорят, слишком наивны, — мы можем ничего не получить.

Мать Тереза хорошо это понимала и воспринимала как практическое и реалистичное правило. «Если я буду смотреть на толпу, — говорила она, — то никогда не начну действовать. Если взгляну на одного человека, то начну».

Мы можем отчаиваться в целом, сражаться с ветряными мельницами колоссальных проблем, бесконечно говорить об утопическом будущем… а можем начать работать. С человеком, который рядом. С проблемой, вставшей перед нами.

Одна женщина, столкнувшаяся с личным кризисом и охваченная чувством безысходности в отношении мира, написала психологу Карлу Юнгу. Его совет заключался в том, чтобы «спокойно сделать следующее и самое необходимое дело»: даже самый маленький, но реальный шаг продвинет ее вперед, и так она всегда будет совершать что-то значимое.

Это мало, но это не ничто. На самом деле это все.

Известна старая история о мальчике, который пришел на пляж и увидел трагическую картину: сотни, тысячи морских звезд, выброшенных на берег. Едва сдерживая слезы, он начал возвращать их в море.

— Это бессмысленно, — сказал ему кто-то из взрослых. — Ты не сможешь помочь всем.

— Вот для этой морской звезды смысл есть, — ответил мальчик, спасая очередную из них.

А для человека, которого вы спасаете, для человека, чье бремя вы облегчаете? Здесь нет ничего «маленького». Талмуд говорит, что тот, кто спасает одного, спасает весь мир, и, возможно, отчасти именно это и имеется в виду — ведь вы, несомненно, спасаете целый мир того человека.

Несмотря на выражение «вся политика локальна»[135], мы склонны мыслить в первую очередь глобально, а не в мелочах. Мы думаем о грандиозных поступках, готовых решениях, а не о постепенном прогрессе, не о том, чтобы сделать что-нибудь для людей или облегчить те страдания, с которыми сталкиваемся непосредственно.

Но никакие изменения невозможны без первого крошечного шага.

Вспомните Томаса Кларксона. Свое эссе он посвятил вопросу, правильно ли владеть человеком против его воли. Хотя он пришел к отрицательному ответу, свою деятельность он начал с другого — он сосредоточился исключительно на прекращении работорговли. По сути, даже не всемирной, а только в Британской империи. Вспомните Трумэна. Когда он решил заняться гражданскими правами, то мало что мог сделать. Он начал с назначения комиссии. Затем издал указ о десегрегации вооруженных сил, а вслед за ним — указ о десегрегации федерального правительства.

Этого недостаточно, но это стало началом.

Своим первым поступком вы делаете мощное заявление — возможно, самое мощное во всей речи.

Вы говорите, что надежда не умерла. Порядочность не умерла. Вы несете огонь, вы поддерживаете свет.

Мы начинаем с себя, с собственных стандартов, с того, что непосредственно контролируем. Как мы управляем своей жизнью, бизнесом, как выполняем свою работу. Затем мы сосредоточиваемся на том, что находится ближе всего к нам, на том, что мы способны сделать, на том, что может стать первым шагом вперед. Сделайте счастливее одного человека. Помогите улучшить что-то одно.

Это мало, но это не мелочь. Ведь если мы все поступим так, мир будет меняться.

Вокруг полно ошеломляющих неподъемных задач. Перед нами стоят масштабные «проблемы, требующие коллективных действий», как их называют. И все же каждый из нас должен делать то, что может, там, где может, работать с тем, что у него есть.

В трактате «Дао дэ цзин» написано: «Преодоление трудного начинается с легкого, осуществление великого начинается с малого»[136].

Подобрать мусор, что попался на пути. Помочь другу встать на ноги. Хорошо воспитать детей. Бойкотировать чай, способствующий работорговле, как это делали бесчисленные активисты в XVIII и XIX веках. «Не говори, что невелик наш шаг», — писала поэтесса-аболиционистка Мэри Биркетт Кард обо всех женщинах, которые не могли голосовать, но были в силах изменить ситуацию своими потребительскими привычками[137].

Но и голосовать — да, голосовать. Потому что это имеет значение. «Каждый прихожанин Декстера[138] должен быть зарегистрированным избирателем», — заявил Мартин Лютер Кинг — младший в своей церкви в 1954 году. Не такое революционное заявление, как его «Мечта», но оно положило начало. Кроме того, необходимость уже назрела: ведь в то время в Алабаме избирать могли менее 5 процентов чернокожих. Но какой шаг предпринять первым? Это важный вопрос. Один из немногих его промахов как лидера случился во время неудачной кампании в Олбани.

«Ошибка, которую я там совершил, — объяснял Кинг, — заключалась в том, что я протестовал против сегрегации в целом, а не против какого-либо одного отдельного ее аспекта».

Потому что,