Его сладкая одержимость - Жанна Дэль

за прошедшие три дня с камер видеонаблюдения принеси мне в главный зал. Сейчас же.

Роман взял бокал и покрутил его в руках, играя переливами света от камина.

— Почему ты пошла в педагогический?

Ангелина немного подзависла. Такая быстрая смена вопросов совсем заставила её растеряться. С чего бы ему этим интересоваться. Даже как-то страшно и подозрительно.

— Я с детства любила возиться с детьми помладше меня. Часто была вожатой. Отстающих в школе подтягивала в знаниях. Мне нравится обучать ребят чему-то новому. Для меня дети это светлые лучики в нашем черством мире.

— Не думал, что это профессия тебе по душе, — хмыкнул мужчина.

— Можно спросить? — неуверенно начала Лина, заглядывая в тёмно-синие омуты, которые недобро блеснули.

— Попробуй.

— Почему меня выкрали и продали. Я ведь нигде особо не светилась, никому дорогу не переходила.

— Ошибаешься, — Роман поставил бокал на стол и откинулся на спинку кресла.

— Но кому… — опешила Ангелина.

— Есть человек в твоём университете, которому ты сильно насолила. Подумай, — девушка сидела шокированная и на пьяную голову пыталась вспомнить, кто у них там был авторитетный. Никто в голову не приходил. Она просто даже представить не могла, что кто-то это сделал из мести.

— А вы? Почему вы купили меня?

— У меня были свои причины, о которых ты может когда-нибудь узнаешь, — уклончиво ответил Роман и взъерошил свои волосы.

В зал быстрым шагом вошёл огромный мужчина и передал в руки Чернышевского диск с записанным видео. Охранник кинул на Лину быстрый, безэмоциональный взгляд и отвернулся. Они все тут в хозяина с холодными безжизненными глазами?

Лина скривилась и отпила ещё немного красного сладкого вина, которое с каждым мгновением расслабляло её всё больше.

* * *

Роман открыл видеозаписи того злополучного дня. Почему-то ему искренне хотелось увидеть, что Ангелина не виновата, что это всё злые шутки его давней знакомой.

— Во сколько приходила Анфиса?

— Я точно и не помню, наверное, часов в семь, — замялась Лина, желая тоже посмотреть на запись. Словно прочитав её мысли и желания, Роман встал и пересел на диван, похлопав ладошкой рядом с собой. Девушка поняла его жест и опустилась возле мужчины.

Они открыли записи: вот Анфиса зашла, виляя округлыми бедрами, обтянутыми узкой чёрной юбкой. Камеры пишут, только если замечено какое-то движение, поэтому через непродолжительное время появилась якобы Ангелина, вышедшая в шубе и накинутым на голову копюшоне, одни светлые волосы были видны. Затем записи больше нет. Только после двенадцати ночи было видно шевеление каких-то двух силуэтов и на этом всё. Анфиса тоже не выходила, но эта особа запросто могла остаться ночевать в особняке, такое право она имела.

Лина смотрела и не верила глазам, всё было слишком странно и подозрительно. Неужели она сама пошла в этот странный клуб и там со Степаном… да не может этого быть. Она чуть подпрыгнула, когда Роман громко закрыл крышку ноутбука.

— Что настолько сильно была охвачена чувствами, что даже не помнишь, как сбежала? — едкие слова, как пощёчины, заставили Лину прийти в себя.

— Но я, правда, не…

— Лина, хватит врать, — прорычал Чернышевский, надвигаясь на девушку и заставляя вжаться в подлокотник дивана. Хотелось рвать и метать. А ещё больше его бесил взгляд этих невинных глаз, будто она и правда ничего не делала. Как можно так играть в наивность?

— Хорошо, — Лина уперла руки в грудь мужчины, стараясь оттолкнуть. — Как тогда ваша охрана меня выпустила и не доложила вам? — вопрос, заставший Романа врасплох. Она была права и сейчас более проницательна, чем он. Чернышевский не понимал, куда девался холодный расчëт и непоколебимая логика, когда дело касалось Ангелины.

Но в одном он был сейчас уверен на сто процентов: здесь, действительно, было что-то нечисто, не зря ему показалось, что фотографии странные. Необходимо надавить на Анфису, чтобы та выдала всю правду. И как чёрт подери, работает его охрана. Неужели есть крысы в его команде. Завтра он во всём разберётся, а сегодня хочется просто расслабиться в компании этой сладенькой девушки, на которую невозможно было больше злиться. Скорее теперь он испытывал к ней какую-то жалость, что она вновь была обманута и выставлена в недобром свете. Роман сжал ткань дивана и заглянул в серые омуты глаз, обрамленных черными ресницами.

— Я, правда, не помню, как целовалась со Степаном и как вообще оказалась в том клубе.

Роман склонил голову набок и провёл указательным пальцем по щеке Ангелины, почувствовав, как девушка немного вздрогнула.

— Вы верите мне? — с надеждой спросила Лина и пыталась разгадать, о чём думает Роман. Мужчина слегка улыбнулся и приблизился вплотную к губам Ангелины, опаляя жаром своего дыхания, прошептал.

— Верю… — ему, правда, хотелось ей поверить. На каком-то подсознательном уровне он чувствовал, что она действительно ему не врала. Сколько бы он не знал эту Анфису, но верить хотелось именно Лине. Чернышевский знал, насколько она может быть наивна, иначе и к торговцам не попала бы, а вот Анфиса никогда не вызывала в нём особого доверия, но и выгнать её не было раньше никаких оснований. Либо действие алкоголя, либо ещё что-то накрывало Романа с головой, заставляя чувствовать себя паршиво и желая укрыть эту дурёху, сидевшую рядом и ужасно смущающуюся, от всех бед и неприятностей.

— Лина, ты так соблазнительна, — он почувствовал, как девушка сжалась. — Ты меня боишься?

— После того раза… мне страшно вновь ощутить ту боль… — промямлила Ангелина. Удивительные свойства алкоголя развязывали язык, позволяя говорить то, что никогда не решилась бы.

— Обещаю, теперь только по обоюдному согласию.

После этих слов губы Романа коснулись её в легком, спрашивающем разрешения, поцелуе. Она нерешительно ответила, переплетая свой язык с его. Весь страх и ненависть куда-то давно испарились. Она уже раз сто простила Чернышевского за тот случай, оправдывая его тем, что он ведь не знал правды. Просто действовал на инстинктах, посчитав Лину обманщицей и предательницей.

Девушка боязливо потянулась руками к шее мужчины, но тут же её руки были перехвачены и заведены над головой. Одной рукой Роман обхватил её за талию, притягивая и усаживая на себя сверху. Теперь она сидела на нём, платье задралось почти до талии, оголяя бедра Ангелины, она четко ощущала мужскую эрекцию. Её интимное место, прикрытое легкой тканью трусиков, как раз упиралось в твердую плоть мужчины, спрятанную под брюками. От этого приятные импульсы тока разошлись по всему телу. Мужчина отпустил руки девушки, давая ей свободу делать то, что она хочет.

Лина в нерешительности запустила свои пальчики под ворот его рубашки, давно желая коснуться пылающей кожи. От этих