Его сладкая одержимость - Жанна Дэль

В ночи, в тёмном коридоре, она столкнулась с Романом. Мужчина окинул её зорким диким взглядом и прошипел:

— Сказал же, не попадайся мне на глаза. Или решила продолжить начатое, и мне везде тебя откупорить? — грубые слова, пренебрежительный тон. Роман находился в состоянии дилеммы, он злился на Лину, но в тоже время какая-то его часть хотела её простить и защитить. Но в данный момент он закрылся в панцирь из грубости и ненависти, и не желал даже разобраться в случившемся с Ангелиной.

Девушка взглянула боязливо на мужчину и, обхватив себя руками, посмотрела на Чернышевского глазами затравленного зверька. Она не хотела даже находится рядом с ним, ей была противна даже мысль о нём, а тут он стоит собственной персоной и опять говорит ей гадости. Лина мотнула головой и поспешила скрыться в своей спальне. Роман схватил её за руку, останавливая

— Неужели не понравилось? Наверное, с тем дворником было бы приятнее и кайфовее? — едкие злые слова просачивались под кожу.

— Вы омерзительны, — произнесла Лина, вырывая из железной хватки свою руку. — Я ни в чём не виновата. Никогда, слышите, никогда я вас за это не прощу. Вы мастер только говорить, что не причините вреда или боли, в итоге вы просто поимели меня, даже не заботясь о моих ощущениях. Вы довольны? Теперь я ощущаю себя, действительно, как шлюха, мне противно от самой себя. Ну вы же этого и добивались, сделать из меня грязную подстилку — было вашим истинным желанием, — эмоционально шипела Лина, наблюдая за разгневанным лицом Чернышевского. Он резко прижал её к стене.

— Ты сама в этом виновата!

— А вы разберитесь сначала, виновата ли? Вы же такой крутой и властный, а обвели вас вокруг пальца, как пятиклассницу, — Лина с силой оттолкнула опешившего мужчину и быстро забежала в свою спальню, стараясь спастись от этого человека. После такого поступка она ненавидела его, но сердце зашлось в бешенном ритме от одного голоса и запаха Романа. За это она ненавидела себя ещё больше.

Роман остался стоять посреди коридора, ощущая себя опустошенным. Как же она лихо играла из себя обиженную жертву. Чернышевского раздражало всё вокруг, он с силой ударил кулаком о стену и отправился в свою спальню.

Следующим утром, Лина постаралась вести себя рядом с Дианой как обычно. Было тяжело, потому что между ног ужасно болело, каждое движение причиняло дискомфорт. Девушка всё списывала на неприятные ощущения после первого секса. Она уговорила Алину, с которой можно было делится и обращаться к ней за помощью по поводу Дианы, принести в дом котёнка, хотя бы на день, Девочке полезно познавать животный мир.

Стоило ей внести это маленькое чудо в комнату, как малышка сразу засияла, счастливо хватая животное. Но через пять минут произошло страшное… Диана стала задыхаться, лицо сделалось ужасно бледным, а глаза закатывались оставляя виднеться лишь белые глазные яблоки. Лина растерялась, и не зная, что делать, побежала за Алиной.

Дальше всё происходило как в тумане. Вот примчался Чернышевский с полным ненависти взглядом, потом какие-то люди вкололи девочке лекарство, от которого она стала хотя бы дышать нормально. Диану со скоростью света посадили в машину. Чернышевский сел за руль и, заметив мельтешившую Лину, окинул её убийственным взглядом.

— Можно мне тоже… — прошелестела Ангелина, боясь реакции мужчины. Он сильнее сжал руль и приказал водителю усадить Лину в другую машину и следовать за ними.

Ангелина сидела в другой машине, отделенная от маленького хрупкого создания. До неё стало доходить, что видимо у малышка страшная аллергия на шерсть или ещё что-то. Это она была во всём виновата. Надо было сначала спросить у Романа Сергеевича, а только потом делать. Посамовольничала, и теперь с малышкой неизвестно что. Лина кусала костяшки пальцев, в попытке себя хоть как-то успокоить.

Через двадцать минут машины остановились у большого голубого здания, из которого сию минуту выбежали люди в белых халатах и погрузили девочку на каталку. Страшное зрелище, когда ребенка окружают врачи. Лина, еле держась на ногах, вышла из машины и последовала за всеми. Она не обращала внимания ни на холод, хоть и была в одном свитере и домашних тапках, ни на слёзы которые лились не переставая. Все мысли и эмоции были там, вместе с Дианой.

Девочку завезли в какую-то палату, а дальше Лину не пустили. Она осталась сидеть в коридоре в ожидании хоть какого-то известия. Роман естественно был там, его пустили даже без пререкательств. Девушка сидела и была готова волосы на себе рвать от случившегося.

Через полчаса из-за белой двери показался Роман. Он был настолько озлоблен, будто собирался разорвать Лину прямо здесь и сейчас. Он смотрел на неё страшными неживыми глазами, будто пожирал её душу. Девушка сглотнула и посмотрела на мужчину с надеждой. Видно было, что он не хотел её даже видеть.

— Ты становишься слишком бесполезна, — тяжелые, словно гранит слова, упали в сторону Лины. Роман сложил руки на груди и прожигал девушку взглядом.

— Я не … не знала…

— Ты, мать твою, должна была спросить сначала у меня разрешения! — его тон приобрел стальные пугающие нотки.

— Я даже не подумала о таком, все дети….ик… — она начала икать от истерики. — Все с котятами…

— Она необычный ребёнок, а ты бестолковая девка, которая и умеет разве что лобызаться с другими мужиками, а не думать о том, что делает. Как же я в тебе ошибался.

— Но…

Он не стал её слушать, просто вернулся обратно в палату, не желая даже видеть её. Он был ужасно зол, его выворачивало. Только что чуть не случилось самое страшное с его дочерью, с маленьким солнечным лучиком света в его жизни. Разумом он понимал, что перебарщивает с Линой, ведь она правда не знала. Но ведь могла же прийти и спросить, могла же… или вчера он слишком сильно нажестил. Роман прислонился к стене и слушал через тонкую преграду всхлипывания девушки.

Почему-то ним овладевало ярое желание её успокоить и обнять, несмотря на всю злость и обиду. Она ведь искренне раскаивалась, побежала за машиной совсем без теплой одежды. Наверное и тапочки домашние совсем промокли. Какая-то жалость накатила слабой волной на разум мужчины. Он услышал, как Диана что-то бормотала. Его мозг перестал работать. Девочка что-то говорила, говорила впервые за последние три года. Этого ведь не может быть.

Чернышевский подошёл ближе и услышал, как Диана тихо шепчет

— Ли…на где ты… где ты…

Сказать, что Роман опешил, ничего не сказать. Мужчина был повержен в шок