Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

– Да, две страны смог я освободить. Катила я поборол, а Кахкаха бежал от меня к Азраке, теперь они с ним вдвоем замышляют, как забрать наши земли себе.

– У Азраки видела я одного огромного змея, – задумчиво сказала Айхылу. – Он был намного больше того, который приходил свататься к тебе, Хумай.

– К тебе сватался змей? – Урал удивленно посмотрел на Хумай.

– Сватался, – равнодушно пожала плечами она. – Заркум, которому ты помог.

Урал нахмурил брови, и чашка в его руке треснула. Осколки разлетелись в разные стороны, а остывший чай на травах намочил его штаны и рубаху. Он и сам не понял, как так вышло, что его разозлили слова Хумай о сватовстве Заркума.

– На что рассчитывал Заркум? – спросил Урал наконец. – Разве лебедь может быть женой змея?

– О красоте моих дочерей ходят легенды. – сказал падишах. – Однако не только это двигало Заркумом. Он хотел заполучить Акбузата.

Урал кивнул.

– Айхылу, – вдруг встрепенулась Хумай. – Ты говорила, что у Азраки был красивый сын. Опиши мне его, сестра.

– Черты его лица были очень красивы, – Айхылу передернула плечами, вспоминая. – Но его зрачки были змеиными. Я еще тогда подумала, что они вовсе не похожи с Азракой. Тот хоть и див, а глаза у него с обычным зрачком.

– А язык его не раздвоенный был? – спросила Хумай.

– Не знаю, – покачала головой Айхылу. – Я не видела, чтобы он высовывал язык.

– Это был Заркум. – уверенно сказала Хумай.

Урал и Самрау посмотрели на нее внимательно.

– Когда я помог Заркуму проглотить двенадцатирогого оленя, он превратился в красивого юношу со змеиными зрачками. Это было не так давно. – сказал Урал. – Значит, ты его недавно где-то видела?

Хумай растерялась, поняв, что сказала лишнего.

– Я помню его злые змеиные глаза еще с того раза, как он приходил свататься.

Урал недоверчиво посмотрел на Хумай, но не стал ничего говорить.

– Хорошо, будем думать, что все они и в самом деле собрались у Азраки. – сказал Самрау. – Если Кахкаха у него, то, вероятно, и сын его с ним. Урал, каковы твои дальнейшие планы? Что ты намерен делать?

Урал смущенно улыбнулся, переглянувшись с Хумай.

– Я как раз хотел с тобой говорить об этом, падишах Самрау.

Самрау посмотрел на Хумай и увидел, что она замерла.

– Когда прибыл я в твой дворец в поисках Яншишма, заключили мы с Хумай сделку. Я должен был найти Айхылу, а взамен Хумай обещала мне подарить Акбузата и меч. – Урал умолк, размышляя о чем-то своем.

– Продолжай, – кивнул Самрау.

– Я знаю, что Хумай должна отдать дары своему супругу. И я прошу у тебя, Самрау, ее руки. Не думай, что дело только в нашей договоренности. Как только я увидел Хумай, услышал ее речи, всю ночь не мог уснуть, крутился и вертелся, думая о ней. Пока искал Айхылу, все думы передумал о ней и сам не заметил, как она проникла и в мою душу. Отдашь ли ты свою дочь мне в жены, Самрау?

Пока Урал говорил, в душе у Хумай всё ликовало. Сердце ее пело, наконец услышав те слова, которые она так ждала. Нежный девичий румянец медленно расплывался по ее щекам, руки слегка подрагивали от волнения.

– Ну что скажешь, Хумай? – спросил ее отец. – По сердцу ли тебе Урал-батыр?

– По сердцу, – тихо ответила Хумай не в силах поднять глаза на Урала.

– Ну что же, – ответил Самрау. – Тогда свадьбе быть. Будем созывать майдан.

– Не будем, – сказала Хумай. – Я дарю ему Акбузата и меч.

– Но как же так, Хумай? – нахмурился падишах. – Это неправильно. Акбузат достается сильнейшему. Если он не признает Урала?

– Признает и с радостью подчинится, отец.

– Не хочешь звать других батыров, хорошо. Но Урал должен оседлать Акбузата и показать ему свою силу.

Хумай с Уралом переглянулись.

– Хорошо. Урал покажет Акбузату свою силу перед свадьбой.

Самрау устало вздохнул.

– Я надеюсь, что Акбузат примет Урала и не растопчет его.

Урал молча посмотрел на Хумай.

– Этого не будет, отец. – ответила она. – Доверься мне.

____________________________________________________________

После ужина Хумай долго не могла уснуть. Ей не давали покоя слова Урала о Шульгене, они омрачали ее радость от предстоящей свадьбы и заставляли испытывать чувство вины перед Уралом. Чем больше она об этом думала, тем больше начинала сомневаться в правильности своего решения посадить Шульгена в темницу. В конце концов, думала она, он пришел открыто, не таясь. Да, с ним был Заркум, но ведь она даже не знает, что их связывает. Возможно, они просто повстречались на пути. Может, Заркум вновь шел свататься? А Шульген просто искал Родник так же, как и Урал? Ведь он тоже его ищет, хочет помочь выжженной земле, а вынужден сидеть в темнице. Но что, если это не так? Если Шульген и Заркум совместно замышляли нечто плохое? Как ей узнать правду, Хумай не знала. Она была уверена, что никто из них не скажет, что их связывает на самом деле, а говорить с Заркумом и вовсе опасалась. Но и оставлять Шульгена и далее в плену и не сказать об этом Уралу было бы очень странно с ее стороны. Всё же он старший брат ее будущего мужа. С большой любовью Урал за ужином грустил о нем, и от этого ей было невыносимо.

До самого рассвета Хумай прокрутилась на кровати с одного бока на другой, пытаясь понять, как будет лучше поступить в сложившейся ситуации. Но ни к какому решению так и не смогла прийти, когда, уставшая, под утро уснула тревожным сном.

Проснулась она в полдень с тяжелой головой. Так ничего и не решив, Хумай решила посоветоваться с отцом по поводу дальнейшей судьбы Шульгена. Наскоро умывшись, она побежала его искать. От переживаний у нее совсем пропал аппетит и ей не хотелось завтракать.

Самрау Хумай нашла в малом зале, где он что-то обсуждал со старейшинами.

– Что-то случилось? – удивленно посмотрел на нее падишах, когда она резко распахнула двери и застыла на пороге.

– Ничего… – протянула Хумай. – Прошу простить, что помешала вам. Мне надо было с тобой посоветоваться, отец.

– Хорошо, – кивнул ей Самрау. – Тебе придется подождать, пока мы обсудим.

– Да, отец, – сказала Хумай, закрывая дверь. – Я подожду.

Ждать ей пришлось долго. В нетерпении она ходила перед дверью, мяла свои пальцы на руках, вздыхала, но боялась, если уйдет, а разговор отца закончится, он может улететь по своим делам, и потом вновь ей придется ждать его. К тому моменту, когда наконец дверь открылась и из нее вышли старейшины, солнце уже давно