Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

меня решила, белая лебедушка Хумай? Не выйдет. Не поминай лишний раз коня своего, вдруг мне еще его усмирять придется за твое сердце.

– Я жду. – нахмурила брови Хумай.

– Что ж, царевна, вот тебе мой рассказ. – презрительно ответил ей Шульген, всем своим видом показывая, что делает большое одолжение. – Когда-то вышли мы с моим братом Уралом в путь, чтобы искать тот Родник, о котором ты нам поведала. Но так случилось, что наши пути разошлись. Он всегда был честолюбивым и мечтал о славе батыра. Не захотел вместе путь продолжать под видом того, что, если мы разделимся, так быстрее Родник найдем. Так я и пошел своей дорогой, а Урал – своей. Долго я шел, много чего повидал на своем пути, но однажды повстречался мне Заркум. По глупости своей принял я его сначала за обычного человека, рассказал всё про себя, про брата своего Урала, про то, что ищем мы Яншишма с благой целью. А он заманил меня в царство дивов, притворившись, что зовет в гости во дворец к своему отцу-падишаху. Когда я понял, куда попал, было уже поздно. Стал я у них пленником, царевна. Пленили меня они, как и ты. Они и за Уралом охотились, но при мне его еще никто из них не смог поймать.

Хумай напряженно слушала его, сдвинув брови и сомкнув губы, сопоставляя в голове факты.

– Зачем вы пришли в мой дворец с Заркумом? Какая у него была цель?

– Акбузат их цель, кто же еще. – усмехнулся Шульген. – Думали, вдруг я смогу побороться за твое сердце и усмирю Акбузата. Тогда бы они получили его.

Хумай прислушалась к своим ощущениям. Ей не понравилось, как он говорил об Урале, пытаясь выставить его в дурном свете перед ней, но не стала зацикливаться на этом, потому что знала со слов Урала, как было на самом деле. Что касается знакомства с Заркумом и его пленением, то всё это вполне могло быть правдой. Она чувствовала, что Шульген не врал, но и будто что-то недоговаривал. Кахкаха, несомненно, хотел бы извести Урала, но только мог ли знать об этом Шульген, если, как он утверждает, был пленником у Заркума?

– Ты и вправду решил получить Акбузата? – спросила его Хумай, и издёвка проскользнула в ее словах, которую она не смогла скрыть.

– Я был бы не против, – мерзко ухмыльнулся Шульген, – заполучить и волшебного тулпара. Но у меня был свой план, и я не собирался, завоевав Акбузата, продолжать подчиняться Заркуму. У меня есть своя миссия, я хотел продолжить поиски Яншишма. Мы с Уралом обещали родителям, что найдем его.

И снова Хумай поняла, что он опять выдал ей правду частично. Так, как выгодно было ему.

– Почему же ты не сбежал от Заркума, когда отправились вы в мою страну? – задала она резонный вопрос.

– Нас сопровождал один из самых огромных дивов, что были у Азраки. Он донес нас до границ твоей страны, а дальше мы уже шли пешком. Я ведь уже упомянул, что мы были не у змеев, а у дивов. Заркум соврал мне, что он сын Азраки. О том, что его отец Кахкаха, я узнал только что от тебя.

Хумай внимательно посмотрела ему в глаза. «Теперь не лжет», – растерянно отметила она про себя.

– Неужто ты не мог побороть и Заркума, и этого дива?

– А зачем мне это надо было делать, если мы отправились за Акбузатом? Мне не помешал бы такой помощник.

И здесь не лгал Шульген. Акбузат ему был нужен, это правда.

– Тебе что-то известно про твоего брата? Может, нашел он Родник? – Хумай решила проверить, что знает он об Урале.

– Нет, я ничего не слышал о нем с того момента, как мы разошлись, – спокойно ответил Шульген.

– Откуда же тебе известно, что дивы хотели поймать и его? – спросила Хумай настороженно.

– Тайком подслушивал обрывки разговоров во дворце Азраки. – хмыкнул Шульген. – Слышал, что они знают, что есть такой сильный батыр Урал, который ищет Родник. Кто захочет оставлять в живых батыра, который решил вернуть жизнь выжженной земле и прогнать всю нечисть обратно в Нижний мир? Я понял, что они и на него охотятся.

– Что же они не убили тебя? – задала Хумай вопрос.

– Не знаю, царевна. – Шульген смотрел на нее холодным и колючим взглядом, сдвинув брови. – Хотели меня использовать, но ты вмешалась в их планы.

Видно было, что ему нелегко даются эти слова. Какой батыр захочет рассказывать о себе такое и показывать свою слабость? Он зло сплюнул себе под ноги, и Хумай в который раз поразилась, сколько в нем ненависти.

– Ещё вопросы? – спросил он у нее, сощурив один глаз.

– Вопросов больше нет. – ответила ему Хумай. – Жди, егет, моего решения по твоей дальнейшей судьбе.

И резко захлопнула окно, не дожидаясь какого-либо ответа от него.

____________________________________________________________

После разговора с Шульгеном Хумай требовалось осмыслить полученную информацию и понять, стоит ли доверять ему. Она полетела в ту самую рощу, где обсуждала с отцом, что ей делать дальше. У большого раскидистого дуба села на поваленную сосну, прислонившись спиной к шероховатому стволу старого дерева. Под его раскидистой сенью было по-осеннему очень уютно. Солнце светило через пожелтевшую крону, с которой время от времени падали, плавно кружась в воздухе, листья. Его мягкий свет ласкал всклокоченную словно со сна траву, росшую на полянке, на краю которой примостился дуб. В роще было очень тихо, и Хумай даже слышала, как где-то невдалеке шумит ручей. Долго сидела она, сложив руки на коленях и уставившись в одну точку. В голове было пусто, ей совсем не хотелось анализировать всё сказанное Шульгеном, а хотелось, чтобы и вовсе его не было на этом свете и чтобы никогда она не знала о нем и уж тем более не сажала в темницу. Мысли покинули Хумай, она будто бы зависла в пространстве, устремив свой взгляд неведомо куда. Только выскочивший случайно на полянку зайчишка спугнул ее, хрустнув веткой. Услышав его, лебедушка вздрогнула от испуга, но, увидев, кто ее напугал, лишь вздохнула. С этим вздохом пришли мысли, путанные и невеселые. Они ворвались в ее сознание вихрем и не хотели никак упорядочиваться. Она думала то о Шульгене, то об Урале, то о Заркуме, то опять об Урале и о том, что он скоро уйдет вместе с Акбузатом. Пытаясь их как-то упорядочить, Хумай затрясла головой, отчего ствол дерева едва качнулся, но и этого еле уловимого движения хватило, чтобы на руки ей тихо опустился красивый весь пожелтевший