Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

дубовый лист. Она повертела его, разглядывая темные прожилки, аккуратно погладила их пальчиками и снова вздохнула. Скачущие мысли в голове вдруг улеглись, как волны моря в штиль, и потекли уже спокойно.

Первым делом Хумай прислушалась к своим внутренним ощущениям. Ей было важно понять, что лежит в основе той бури эмоций, которая не утихала уже несколько дней. Ненависть ли к Шульгену так выражается или это её интуиция криком кричит? Пока у нее не было ответа на этот вопрос. И ненависть к нему жгла ее душу, и опасность от него она чуяла. Больше всего она переживала, что ее опасения могут быть продиктованы ненавистью к нему, а не исходить от него на самом деле. Что, если она сама выдумала эту опасность? Что, если он сам по себе такой, не очень приятный человек? Бывают ведь хмурые люди. Вот, например, Янтимер! Всегда хмурый, всегда недовольный, не доверяет никому, ему не нужно человеческое общение. Так и Шульген, может, такой же… Или всё-таки нет?.. Несмотря на то, что он рассказал гладкую историю, к которой-то, если и захочешь, не особо можно придраться, желания выпускать его из плена не появилось. Наоборот, что-то липкое и черное оплетало сердце Хумай, когда она думала, что должна это сделать из уважения к своему будущему мужу.

От всех этих мыслей на душе у нее было тошно. Хумай окончательно запуталась и решила, что с эмоциями и чувствами разберется попозже, и поэтому постаралась мыслить логически. Урал нашёл Айхылу, вернул её домой в целости и сохранности, об этом не узнали ни Азрака, ни Кахкаха, и война еще не вошла в их страну полноправной хозяйкой. Когда Урал оседлает Акбузата, они уйдут искать Родник Жизни и воевать с дивами и змеями. Возможно, у него больше не будет возможности увидеть своего брата. На секунду Хумай вспомнила, что она чувствовала, когда им с Айхылу пришлось расстаться на время. От одних этих воспоминаний ее передернуло, словно кто-то дыхнул на нее морозом, и у нее по плечам побежали мурашки. Она поёжилась и потерла ладони друг об друга, затем сложила руки на груди крестом, спрятав пальцы под мышками, и сгорбилась, будто на ее плечах лежала невыносимая тяжесть. На коленях у нее лежал тот самый дубовый желтый листок, переломленный пополам и осыпавшийся мелкими крошками по краям. Вдруг Хумай разозлилась на него и недовольно стряхнула его на землю с платья.

– Ты был таким красивым! – выкрикнула в сердцах. – А теперь взял и развалился!

Не выдержав, лебедушка расплакалась. Горькие слезы давно душили её, но держала она их в себе под крепким замком. И вот теперь, наблюдая за тем, как умер осенний лист, позволила девичьим слезам выплеснуться наружу.

– Умирает всё, – утирая слезы воланами рукава платья, торчащими из-под еляна, шептала Хумай. – Умрёт когда-то и Урал, и только мне жить вечно… Зачем же мать омыла меня в Роднике! Вечная жизнь – это наказание, а не награда. Только земля и небо имеют на это право, а у нас, их детей, должны быть и свое начало и свой конец…

Мысль о смерти, внезапно навеянная рассыпанным дубовым листком, окончательно убедила Хумай выпустить Шульгена. Никакого права у нее не было разлучить братьев и не дать им увидеться перед тем, как Урал и Акбузат уйдут. Она знала: если пойдет на поводу у своих опасений и ничего не скажет об этом Уралу, то в будущем всё равно пожалеет о таком решении. Муки совести сгрызут её душу в клочья и раздавят сердце, как только Урал уйдет, и всё равно придется выпустить Шульгена, чтобы хоть как-то спокойно жить дальше. А если Шульгена выпустить, когда Урала уже не будет, неизвестно, как он поведет себя дальше. Не переметнется ли от злости к дивам и змеям, раз уж и так пришлось ему завести с ними знакомство? Лучше уж выпустить его сейчас и дать братьям поговорить, пообщаться. Вдруг Урал сможет повлиять на Шульгена и своей братской любовью повлияет на его черное сердце? Или Шульген захочет помочь Уралу найти Родник? Или же… Позавидует брату. Его счастью, Акбузату, мечу и посоху. Такое исключать тоже нельзя.

Хумай вытерла слезы, усилием воли прекратила поток размышления, твердо приняв решение, встала и гордо выпрямила спину. Вышла на середину полянки, поймала слабый солнечный свет, подставив ладонь. Улыбнулась ему, словно своему братику.

– Выше нос! – подбодрила она саму себя. – Можно много чего додумывать и придумывать. Меньше слов – больше дела. Просто сделай это, Хумай!

После чего она побежала по кругу, подпрыгнула, и мгновенно перевоплотившись, полетела во дворец.

Приземлилась она во внутреннем дворе, где когда-то носился обезумевший Сарысай. Тяжелые ворота, которые он снес, мужчины уже успели поставить заново, и теперь зияющей дыры не было. Хумай постояла некоторое время перед ними, рассматривая их и вспоминая, как на этом месте прощались они с Уралом в первый раз, когда ушел он искать разноцветную птицу. Сколько времени прошло с тех пор? Как будто не так уж и много, но и в то же время – целая жизнь. Хумай посмотрела на небо. До самого горизонта оно было чистым и по-осеннему звонким.

Надо было найти Урала, пока ею одолела безумная решительность и она не передумала. Хумай сразу направилась в его покои, но в них было пусто, что очень удивило ее, потому как в последние дни Урал только и делал, что отсыпался. В нем скопилась бесконечная усталость, которую можно было только утолить сном.

Хумай немного постояла, в задумчивости потирая ладони друг об друга и размышляя, где же он может быть. Затем она вышла из комнаты и направилась на кухню. Но Урала не было и там. Только кухарки что-то мыли, резали и готовили.

– Вы Урала не видели? – крикнула Хумай, решив не проходить внутрь, чтобы не никому не мешать.

– С утра не видели, – кто-то ответил ей, не высовываясь из большого чана. – Как встал, мы его до отвала накормили, и он ушел.

– Ох, и аппетит у твоего жениха хороший! – покачала головой проходившая мимо старая Айбану. – Целый чан съел, и то голодный остался! – и засмеялась, показав щербатый рот.

– Да неужто? – Хумай улыбнулась ей в ответ. – Разве твоя стряпня может кого-то голодным оставить, Айбану-апай?

Именно Айбану в детстве готовила ей и Айхылу. У нее были такие теплые морщинистые руки, что Хумай представляла всегда себе, что это их бабушка. Иногда она брала руки Айбану и держала их в своих ручонках, наслаждаясь их теплом и вкусным запахом еды.