Хумай - Алсу Флюровна Исмагилова

И тут она увидела Айхылу, целую и невредимую. Её обнимали и целовали плачущие от радости Ямиля и Зайнаб, а рядом стоял Урал и удивленно озирался, не понимая, что происходит. Хумай смотрела на свою сестренку не в силах пошевелиться. В один момент её вдруг обуял страх, что это всего лишь сон, и она стала отчаянно щипать себя за руку, чтобы убедиться, что уставший за всё это долгое время разлуки разум не выдает желаемое за действительное. Краем глаза она увидела, как тенью метнулся мимо нее отец, услышала, как он хотел крикнуть: «Айхылу!», но смог только прохрипеть от волнения. Айхылу бросилась к нему, и он тут же сильно сжал её, сбивая ей дыхание своими объятиями. В этом кольце отцовских рук Айхылу тут же обмякла и тихо заплакала, всё приговаривая: «Отец… отец… отец…». Самрау гладил её по волосам, целовал их, вытирал ей слезы и шептал:

– Всё хорошо, Айхылу, всё хорошо…

В ответ Айхылу лишь шмыгала носом, отрицательно мотая головой. И тут она увидела Хумай.

– Хумммай! – протяжно крикнула Айхылу. Мягко освободилась из объятий отца и протянула ей руки навстречу со слезами на глазах. Хумай, не в силах больше сдерживаться, заплакала, как маленькая девочка, подбежала к ней, и они крепко обнялись. Она чувствовала, как дрожит Айхылу, и ей тоже невольно передалась эта дрожь. Одна её часть готова была вечность так держать сестренку, чтобы только успокоить ей сердце, а другая часть хотела скакать на Акбузате и крушить весь Нижний мир, хотела раскроить череп Азраке, вытащить из него всё его черное нутро, хотела найти Кахкаху и выдрать его змеиное сердце, кинуть его под копыта Акбузата, чтобы он растоптал его в безобразное месиво.

Прижимая к себе Айхылу, Хумай зажмурилась, пытаясь тем самым унять слезы, а когда раскрыла глаза, увидела Урала. Он смотрел прямо на нее серьезно и внимательно, словно спрашивая её: «Значит, ты Хумай?».

____________________________________________________________

– Значит, ты и есть та лебедь Хумай, которую искал я по всему свету… – сказал Урал, задумчиво рассматривая её прекрасное, как Солнце, лицо, когда они наконец остались одни. – И, если я правильно понял, Айхылу – твоя сестра?

Хумай молча кивнула, гордо выдерживая его тяжелый взгляд.

– Сколько раз я вспоминал тебя, царевна, сколько раз корил себя, что позволил брату сломать твоё крыло. – Урал помотал головой. – Всё искал тебя, искал, думал, если найду, тотчас же узнаю тебя. Сердцем почую. Посмеялась надо мной судьба-злодейка. Занесла меня к тебе при помощи этого проклятого посоха, а я и не подумал спросить тебя, куда попал, чей дворец, даже имени твоего не спросил…

Урал горько усмехнулся своим невеселым мыслям и сжал кулаки, злясь на себя.

– Почему же не открылась мне, что ты Хумай? – спросил он её.

– Ждала, что ты сам поймешь, в чей дворец попал. – помолчав немного, ответила Хумай.

– Как же мне было понять, когда здесь никого и не было толком. Только ты да несколько девушек. – удивился Урал.

– Мой отец падишах Самрау собрал всех батыров дворца и отправился на поиски младшей дочери, моей сестры Айхылу. На нее и ее тулпара напали, когда она отправилась к матери своей Луне. Её похитили, а Сарысай прискакал к нам. С тех пор мы не знали, где прячут Айхылу Кахкаха и Азрака. Вот почему во дворце были только девушки.

– Самрау подарили по дочери и Солнце, и Луна… – Урал нахмурил лоб, вспоминая, что говорили и Хумай его отцу много лет назад, и совсем недавно Айхылу. – Айхылу рождена Луной, а ты – Солнцем.

– Да, – подтвердила Хумай. – Все верно, батыр.

– Как же позволил тулпар пленить свою хозяйку дивам и змеям? Я слышал, что страшнее зверя нет, что крушат крылатые небесные кони нечисть так, что от них не остается ничего. Говорят, что они одним появлением наводят ужас и страх на всех вокруг. Их дикое ржание, стальные копыта и острые зубы не оставляют врагам никакого шанса спастись.

– Это правда. И дивы, и змеи боятся что Акбузата, что Сарысая, поэтому и постоянно охотятся на них. Тулпары им как бельмо на глазу. А больше всего их страшит, что или я, или Айхылу отдадим своих коней достойным батырам, которые загонят их обратно в Нижний мир. Пока у тулпара не появится наездник, его мощь не раскрыта в полную силу. У Сарысая его нет, поэтому так случилось.

– Тулпаров вы отдаете своим избранникам? – уточнил Урал, несмотря на то, что они это уже обсуждали в прошлый раз, и Хумай тут же вспыхнула. Она вспомнила, как сама ему обещала и Акбузата, и меч, тем самым давая понять, что предлагает и себя. И вновь осознание этой неправильности кольнуло тонкой иголкой в груди и попало в самый нерв ее уязвленного самолюбия. Ей хотелось, чтобы всё это было по-другому, чтобы Урал бился с другими батырами за нее, а не получал даже пусть и по ее прихоти Акбузата и алмазный меч без состязания. Она не понимала, какие чувства вызывает у этого могучего батыра. Нравится ли ему? Волнует ли его сердце хоть самую малость? Хочется ли ему дотронуться до нее? Или всё, что он от нее хочет получить, это тулпар и меч? Ведь у него уже есть две жены, на которых он и не очень-то хотел жениться, а сделал это лишь потому, что просили его сами люди. Обуреваемая противоречивыми чувствами, Хумай долго молчала. Урал терпеливо ждал, словно чувствовал, как сложно ей даётся этот разговор. Возможно, он не до конца понимал её переживания, но видел, как волнуется ее красивая, высокая грудь, как заалели щеки и заблестели глаза.

– Да. – наконец ответила она и взглянула на него с вызовом. – Матери завещали нам, что сначала должны быть состязания, в которых могут принимать участие все желающие. После того, как определится победитель, тулпар должен подчиниться ему.

– С кем же придется состязаться мне, Хумай, за твою руку и за твоё сердце? – спросил он, с прищуром наблюдая за ее реакцией.

Хумай горько вздохнула, не став скрывать от него свои чувства. Пусть батыр знает, что такое положение дел не радует её девичье сердце.

– Ни с кем, Урал. – честно ответила она. – Созывать майдан я не стану и состязаний не будет. Я отдаю тебе моего коня и меч, как и обещала.

Отчего-то Урала охватило приятное чувство, и он не смог сдержать улыбки, услышав эти слова. Он прошелся по комнате, разминая руки и шею. Вспомнил, что именно здесь они встретились