Заводские настройки - Александра Ручьева

А слиток, казалось, не менялся. Потихонечку дожали металл до нужной высоты. Рванины не образовались – можно было выдохнуть, пока всё шло хорошо. Благо сталь конструкционная, сорок пятая, с ней проблем возникнуть не должно.

Пресс под это дело выделили самый большой на заводе. Ещё бы, номинальное усилие в шестьдесят три меганьютона – это много! И тем не менее процесс шёл со скрипом, с противным таким скрипом подвижных частей пресса.

Потом были ещё выносы – на протяжку, но уже без нас. Сначала восьмигранник превращали в цилиндр. Далее диаметр цилиндра постепенно уменьшали до заданного технологом в рабочей карте. Глядя в карту, мастер мог прикинуть, каким инструментом воспользоваться, на какой пресс отправить ту или иную заготовку.

Для этого на пресс устанавливались вырезные бойки – это, по сути, кубики с вырезами треугольной формы. Эти вырезы при соединении формировали круг.

С одной стороны заготовку держал манипулятор, а с другой – бойки. Оператор, сидя за пультом управления, подавал на пресс усилие, и цилиндр заготовки оказывался зажатым между инструментами. Верхний боёк поднимали, а заготовку перемещали чуть вперёд и повторяли операцию. Между ними кузнецы мерили цилиндр, зажимая его губками кронциркуля, который подносили к линейке и узнавали диаметр заготовки, сверяясь с рабочей картой. До тех пор, пока не достигнут нужного размера.

Последний вынос всегда самый длинный. Это формовка. Именно там образуется профиль заданного диаметра. Заготовку крутят до победного, чтобы потом передать на следующую технологическую операцию – термообработку или механическую обработку.

Новый слиток – и всё повторялось. Круг замкнулся.

* * *

С тех пор как у нас появились пятидесятитонники, мы завели для них специальную табличку. Там отмечалось практически всё: марка стали, заданный профиль, где находится слиток в данный момент… И ладно бы только табличку заполняли.

Нас обязали писать ежемесячные отчёты для управляющей компании. Что, где, куда, как и почему. И во всех подробностях. Конец месяца теперь проходил одинаково. Я писала запрос в цех, чтобы прислали рабочие карты, где расписывались все стадии технологического процесса.

Но карты присылали не всегда, потому что производство металла шло полным ходом. И поэтому я звонила старшему мастеру, с которым у нас уже устоялся диалог.

– Рустам, привет. Чё там по пятидесятитонникам?

– Привет, сейчас, – Рустам тяжело вздыхал и шуршал бумагами. – Смотри. Два слитка сорокапятки пришли утром, сейчас в печи сидят. Остальные уже в отделке.

– А карты когда пришлёшь?

– Да ищем мы, ищем. Как только, так сразу.

– Ладно, жду.

Бедный Рустам. Тяжела работа старшего мастера. Ему звонили все: и его собственное начальство, и высокое, и мы, технологи, и даже снабженцы. Но Рустам привык. Человека спокойнее я в жизни не встречала. Правда, ходил он в свои тридцать пять с почти седой головой. При этом Владислав Алексеевич, замначальника цеха, говорил: «Хочу быть спокойным, как Рустам».

Очередной звонок, теперь уже в отделение механической обработки: откуда металл поступил, на каком переделе сейчас. Те же самые вопросы. Я чувствовала себя надзирателем, оттого что снова нужно было звонить и спрашивать то же, что и вчера, позавчера, неделю назад… Мой образ легко могла бы дополнить плётка или палка, но живём мы в XXI веке, и методы у нас гуманнее. Давление. Ах да, я же заканчивала «Обработку металлов давлением» и должна была догадаться, что это не только про железо, но и в целом про работу с людьми. Но люди – не металлы. А я – тем более.

Вместо нагретой заготовки между молотом и наковальней как будто поместили меня: с одной стороны – цеховики с простоями и косяками, с другой – мой непосредственный начальник Лёша, который меня подгонял. Просрочим отчёт – от управляющей компании выговор.

Если бы кто-нибудь знал, как же я устала. Постоянно кому-то звонила, всех теребила, всем надоедала. Как безумная слежу за выполнением запросов… Надоело быть надзирателем. Это не в моей природе. Зачем я вообще пошла на завод? Вслед за родителями? Разве я счастлива здесь?

Но Лёша и без пятидесятитонников умудрялся находить в моих работах маленькие изъяны, даже если всё было выполнено по правилам. Так, да не так. Я исправляла, стремилась, старалась, но отдачи было – кот наплакал. Элементарное «спасибо» через раз, а премии будто и не полагались. Зато отчёт ко вчерашнему дню сделать будь любезна. Нарисовать кучу эскизов валков в «Paint» – вперёд и с песней, Саша! Кто ещё это сделает? И это даже до установки «Циркуля», чертёжной программы, на мой компьютер после многочисленных просьб. Докажи потом, что просто хотела нормально работать.

Лёша, видимо, однажды перепутал меня с секретарём. Много вы видели секретарей с техническим образованием? Хотя я работала секретарём главного бухгалтера, когда училась в школе, после окончания универа не хотела вновь им становиться. Все просьбы подавались вежливо, спокойно, интеллигентно – невозможно отказать. Я была признательна ему за науку в начале профессионального пути и долго верила, что действительно помогаю и делаю что-то важное.

Я то и дело зарывалась в рабочих картах, сверяя их с нашей пятидесятитонной таблицей. Ни дня не проходило без разговоров о слитках и заготовках, будто другой работы не существовало. А другую работу никто не отменял. Из-за этого я начала иногда заикаться на звуке «п». Казалось, так будет всегда.

Но руководство решило, что этого нам мало. Грянули шестидесятитонники! Вообще планировали опробовать производство слитков массой аж восемьдесят тонн, но остановились на промежуточной цифре. И правильно.

Я переживала, что наш единственный пресс просто не осилит ковку таких больших слитков, и в лучшем случае ничего не произойдёт, а в худшем – пресс заклинит. Тогда он встанет на ремонт, и крупные заготовки будет не на чем ковать. Было жаль, что покупки нового оборудования для КПЦ не предвиделось. Но зачем вкладываться, если можно спокойно выезжать на старых разработках.

Мне очень хотелось посмотреть на ковку шестидесятитонника. Хотя я подозревала, что он ненамного больше своего предшественника. Я просила Лёшу, чтобы при случае отправил меня. Но ни писем, ни звонков из цеха с приглашением не поступало. Казалось, что о нас, технологах, никто и не вспомнил.

Однажды мне позвонил с соседнего завода начальник металловедов. Он отправил к нам своего подчинённого на ковку шестидесятитонника, просил встретить и сводить. Меня, конечно же, никто из наших не предупредил. Лёша уехал в командировку и, наверное, забыл.

Буквально за день до этого обсуждали, что придёт шестидесятитонник из стали марки 75ХМФ и надо идти смотреть. Я просилась. И что? Мне – ничего! Хоть я занимаюсь