Конь в малине - Николай Романецкий

– Доказал. – Я достал портмоне, отсчитал бумажки и протянул хакеру. – А что за контора?

Он пожал плечами:

– Самый конец ниточки распутать не успел – гарды помешали. Но судя по предыдушке одно из двух – либо ментура, либо эфэсбэшники.

– Понятно, – сказал я, стараясь изо всех сил сдержать дрожь в голосе. – Через некоторое время мне еще раз понадобится ваша помощь.

– А что за работа? Такая же?

– Нет. Надо будет вскрыть запароленную папку.

– Это легче. А для вас дешевле. Маски не потребуются. Так что три сотни.

Я кивнул:

– Значит, через пару дней позвоню.

Он опять пожал плечами, бросил безразлично:

– Звоните. – И перебрался в салон.

А я на следующей станции – это была Ланская – вышел, отправился в общественный туалет и снял парик с бородой.

37

К меблирашкам я решил вернуться пешком. Шел по тротуару и думал, время от времени наталкиваясь на прохожих и рассыпаясь в извинениях.

Получалось, что, разыскивая Виталия Марголина, я работал на правоохранительные органы. Тогда к чему весь этот цирк? Зачем с помощью гипноза меня превратили в Арчи Гудвина? Почему Пал Ваныч, если он родом из ментов, предстал передо мной в личине бизнесмена? Какую роль во всем этом спектакле играет Инга Нежданова? Кто за мной следил и довел меня до самой клиники, а потом пал от пуль неизвестных? Кто эти неизвестные, в свою очередь отправленные к праотцам моими руками? Кто меня похитил и пытал на сгоревшей даче? И кто вызволил из плена? И на кого, черт возьми, я работаю сейчас, больше напоминая диверсанта во вражеском тылу, чем частного детектива?!

Кто я, разрази меня гром, такой?

Если Пал Ваныч из ментов, почему неведомые спасители избавили меня от контроля с его стороны, то есть со стороны милиции? И кто играет роль Ниро Вульфа, кому я посылал свои донесения? Если самому Пал Ванычу, зачем такие сложности: цепочка компьютерной связи длиной в земной экватор, Инга в качестве контролера моих действий (а она наверняка подсунута мне именно с этой целью!)?

Кстати, поскольку я пахал на ментов, значит, и сам из них. Почему тогда не вел расследование обычным, официальным, общепризнанным порядком?

Ну хорошо, цепочка связи, возможно, выстроена через Америку только для того, чтобы у меня не возникло подозрений, что я вовсе не тот, кем себя поначалу считал. Логично? Вполне!.. Однако зачем на меня вообще напялили маску литературного персонажа? Не проще ли было поручить мне расследование как любому обычному менту и получать информацию напрямую? Ну ладно, пусть через Ингу, хотя непонятно – зачем даже такая малая сложность…

Далее. Если Пал Ваныч мент, я должен немедленно проявить себя. Возможно, он считает меня погибшим, и ему придется начинать все сначала. Логично? Вполне!.. Так почему же мне жутко не хочется идти с ним на контакт? Вся моя интуиция восстает против этого. Какое у него было выражение лица, когда он требовал, чтобы я нашел убийцу Виталия Марголина! Режьте меня на куски, это было лицо человека, потерявшего друга… Но если Марголин – просто его друг, почему Пал Ваныч не стал вести расследование официальным порядком? Почему нанял некоего «Ниро Вульфа» в своей же конторе, чтобы тот провел расследование руками своего помощника, то есть меня, который на самом деле помощником быть не может, потому что помощника на свете и не существовало вовсе?

Кто он, этот помощник? То есть кто – я?

Заколдованный круг!

Кстати, за Ингой, как и за мной, тоже следили в два уровня. Кто висит на ней? Пал Ваныч? Зачем?.. Мои неведомые новые хозяева? Тоже – зачем? И кто приставил второй хвост?..

Я шел по проспекту старика Энгельса и думал. И чем больше этим занимался, тем яснее становилось одно – ключевой вопрос, ответ на который может многое объяснить, это: кто я?

Ладно, а если сделать шажок на следующий уровень… Кому может быть известно – кто я? Пал Ванычу? Вполне… Инге? Возможно… Гипнотизеру, которого я почему-то не помню? Тоже возможно… Однако на гипнотизера я могу выйти лишь через Пал Ваныча либо Ингу Нежданову.

Кстати, об Инге… Все-таки – она действительно в меня влюбилась или ложилась со мной постельку по указке Пал Ваныча? Мне-то кажется, что на самом деле, но могу ли я доверять своей интуиции, если понятия не имею – кто я? Будь я Арчи Гудвином, вопросов нет! Арчи в бабах разбирается не хуже, чем в оружии. По ощущениям я – вроде бы Арчи, но вопрос: сколько во мне от Гудвина, а сколько от того неведомого, кем являюсь на самом деле. А от него тоже доля наверняка есть – не может ведь Арчи так хорошо знать город! Или это знание от того, в кого превратили Арчи, то есть от Максима Метальникова?

Голову сломаешь, ей-богу!

Кстати, парни, а кто он такой, этот Максим Метальников? Не могло ли быть так, что этого самого Максима превратили в Арчи, играющего роль Максима? О Максиме я как Арчи Гудвин заведомо знаю лишь одно – он, как и я, частный детектив… Стоп!

Я замер, и на меня налетела идущая сзади женщина. Однако инцидент был быстро исчерпан: Арчи Гудвин велеречиво рассыпался в извинениях, и потрясенная учтивостью незнакомка сразу сменила гнев на милость. Более того, виновник столкновения ей явно понравился, и она оказалась не прочь завязать знакомство. Это намерение было прямо-таки написано на ее личике. Арчи Гудвин в таких случаях не ошибается. Уходя, незнакомка оглянулась, и во взгляде карих глаз мелькнуло разочарование. Лет двадцати пяти, высокая, с хорошей фигурой – Арчи бы не растерялся. Но я был не Арчи, я был неведомо кто, а таким уличные знакомства противопоказаны.

И тут у меня мелькнула очередная любопытная мысль.

А почему бы и не исчезнуть на сутки-другие? Не посмотреть, как на это отреагируют мои «деловые партнеры»?

Арчи Гудвин прибавил шагу и догнал женщину.

– Простите еще раз! – сказал он. – Мне так неловко, что я чувствую себя медведем… Не может ли медведь проводить вас до вашей берлоги?

Оказалось, медведь может. Оказалось, ее зовут Яна, а берлога находится неподалеку, на Втором Муринском проспекте. Оказалось, Яну можно не только проводить, но даже зайти к ней. Вот только сначала надо бы забежать в универсам.

И мы забежали. Наступив на горло собственной бережливости, я взял бутылку армянского коньяка и бутылку «Цоликаури», присовокупил к этому коробку конфет «Екатерина Великая» с портретом грозной императрицы, а также пару лимонов и килограмм апельсинов. Яна, в свою очередь, запаслась тем, что покупают женщины, когда ждут гостей.

Я отобрал у нее сумки, и мы потопали в берлогу.

Берлога оказалась уютной двухкомнатной квартиркой, не чета моему нынешнему обиталищу. Мебель дорогая, стильная, на стенах пара картин. Незнакомые и, похоже, оригиналы.

– Хотите курить, курите прямо здесь. На лоджию не выходите, – сказала Яна и скрылась в спальне.

Я воспользовался разрешением и закурил. На столе нашлась пепельница: видно, моя новая знакомая тоже баловалась табачком. Судя по всему, она была из тех женщин, что решаются приглашать неизвестных мужчин. Видимо, из рисковых, такие любят, когда в кровь прет адреналин.

– Сейчас соображу ужин! – Рисковая женщина вышла из спальни, переодетая в оранжевый домашний халатик-безрукавку, который еще больше подчеркивал красоту ее фигуры.

Сзади она чем-то напоминала Ингу, воспользовавшуюся черным париком.

– Я на кухню. А вы пока не скучайте. Посмотрите тэвэ. – Яна исчезла за дверью.

Я переключил компьютер в режим TV. И едва не вывихнул челюсть: с дисплея на меня смотрел Ингин начальник. Пал Ваныч собственной персоной. Все-таки я удивился до такой степени, что не сразу расслышал, о чем он вещал. Оказалось, о серии странных происшествий, случившихся в пригородах Санкт-Петербурга за последние несколько дней. Оказалось, транслируют пресс-конференцию, поскольку едва Поливанов замолк, показали типа, который задал очередной вопрос.

– Скажите, господин Раскатов, не являются ли эти происшествия свидетельством того, что в нашем городе вновь поднимает голову организованная преступность?

Среди промелькнувшей на экране журналистской братии я заметил и Сергея Бакланова.

А потом Пал Ваныч (то есть «господин Раскатов») вновь начал вещать.

Организованная преступность в массе своей разгромлена пятнадцать лет назад, и все попытки возродить деятельность бандитских групп обречены на провал. Конечно, полностью от уголовщины нам не удастся избавиться, наверное, никогда – мы не в Утопии живем, – но основная масса преступлений совершается на бытовой почве. Что же касается вышеупомянутых происшествий, то пожар на даче в Елизаветинке – следствие неосторожного обращения с огнем в нетрезвом состоянии. А по групповому убийству в Ольгино ведется тщательное расследование, и в его интересах господин Раскатов пока не может дать никакой информации, подождите несколько дней, господа…

У нижней кромки кадра возник титр: «Павел Иванович Раскатов, начальник РУБОП г. Санкт-Петербурга».