Конь в малине - Николай Романецкий

– Вы, вижу, не удивлены.

Я промолчал: слишком бы откровенно прозвучало в моем голосе разочарование.

– Хорошо, я согласен на ваши условия, – сказал Бакланов. – Какие будут первые указания?

Я с трудом сдержал вздох облегчения.

– Вот что надо сделать, – начал я. И вдруг понял: выводить его на Ингу рано. Если бы спросили, почему я так решил, у меня бы не нашлось ответа. Просто интуиция…

Бакланов ждал, покуривая очередную сигарету. Не было ни ухмылки, ни понимающих взглядов. Этот парень нравился мне все больше и больше. Но спешка никогда и никому не приносила пользы. В особенности – фиктивным мертвецам. Если Инга – та, за кого я ее принимаю, фиктивный мертвец быстро сможет стать реальным трупом.

Я вытащил из кармана блокнот, открыл страницу с данными Пискуновой и Савицкой.

– Вот адреса и телефоны двух женщин. Перепишите их.

Бакланов переписал.

– Нужно очень осторожно узнать, как у них прошли роды. Сами к ним ни в коем случае не суйтесь. Придумайте что-нибудь. К примеру, наймите частного детектива. Пусть поспрашивает у соседей. Максимум осторожности, иначе несчастных женщин может ждать судьба Величко.

Репортер кивнул. Глаза его стали очень серьезными.

– К сожалению, денег я могу дать вам только две тысячи. У мертвецов мало путей к добыванию средств. Разве лишь выйти на большую дорогу и грабить проезжающих…

– Ваши деньги мне не нужны, у меня достаточно собственных средств. К тому же, должен что-то и я вложить в наше совместное предприятие.

– Тем не менее возьмите. – Я вытащил из кармана два куска. – Буду очень вам благодарен, если вы приобретете мне пистолет с глушителем.

Я думал, Бакланов встанет сейчас на дыбы, но он лишь оттолкнул мою руку:

– Могу дать свой.

– Нет, ваш зарегистрирован. Нужен пистолет с черного рынка. Лучше всего «етоев». И с полсотни патронов. – Я запихал два куска назад. – Если дело закончится благополучно, деньги верну, не сомневайтесь.

– Я и не сомневаюсь… Когда потребуется оружие?

– Вчера!

– Вчера не обещаю. И завтра – тоже. Но через два дня будет точно. У меня имеются кое-какие каналы.

– Очень хорошо, – сказал я. – Соблюдайте предельную осторожность. На черном рынке у тех, против кого мы играем, вполне могут быть осведомители.

– Имен ваших противников вы так и не назовете?

– Нет! Пока нет… И последнее. Мне потребуются услуги квалифицированного хакера. Чтобы мог сломать любую защиту. Или проследить цепочку фиктивных адресов.

– Есть у меня такой знакомый. Я вам дам телефон. Спросите Щелкунчика. – Репортер достал записную книжку и продиктовал номер. – Правда, без моего предварительного звонка он разговаривать с вами не станет. Вечером я с ним свяжусь, если он дома. Звякните мне завтра в девять утра.

На этот раз я облегченного вздоха не сдержал.

– Удачная я находка, верно? – тут же отреагировал Бакланов.

– Верно, – согласился я. – Встретимся завтра, в три часа дня, на этом же месте. – Я протянул ему руку. – Теперь ступайте, я здесь еще погуляю… Да, подберите свой шпионский арсенал. А завтра не забудьте оставить его в машине. Все равно проверю.

– Как мне с вами связаться? Если потребуется…

– Никак. Звонить буду только я. Назовусь Вороновым.

Он кивнул и ушел. А я нашел полянку с травой погуще и прилег. Мне чертовски не хотелось возвращаться в Питер.

33

В город я, разумеется, вернулся. Но прежде еще раз продумал все намеченные планы.

Особенно меня волновала Инга. И тут я словно бы раздваивался. Ум говорил мне, что я глупец, что она всего-навсего выполняла задание своего хозяина, что моя «смерть» не вызвала у нее никаких переживаний. Но сердце соглашаться с такими выводами не хотело. А если она и в самом деле влюбилась, это для нее могло закончиться плохо. Влюбленная женщина вообще способна на многое. Особенно, если у нее убили бойфрэнда и она знает, кто убийца. Особенно, такая женщина как моя Инга.

Я просмаковал предпоследнее слово. Моя. МОЯ! Меня совершенно не интересовало, с кем она спала раньше. Пусть даже с самим Поливановым. Во всяком случае, я бы этому не удивился. Такая женщина просто обязана с кем-то спать. Но сейчас она была моя. И нам было хорошо. И уверен, что нам бы еще долго было хорошо.

Может, послать письмо? Два слова. «Я жив». И без подписи. И не по месту работы, а домой. И не два слова, а пять. «Я жив. Сожги эту записку»… Нет, писем посылать нельзя. Но домашний адрес узнать надо. Съездить туда, к ее дому. Подежурить вечерок. И убедиться, что она тоже жива. Чем черт не шутит, Пал Ваныч вполне мог взяться за обрубание концов. И убрать даже ту, с кем спал… Можно, конечно, и позвонить. Молча послушать голос. Да только, боюсь, поймет она, кто это молчит в трубку. И от неожиданности наделает глупостей. Влюбленная женщина вполне способна на глупости. Даже такая, как моя Инга. Нет, звонить нельзя. Но увидеть – надо!

Вот после этого решения я и отправился в город. До вечера имелся еще вагон времени, но моя правая нога все время старалась поглубже вдавить педаль газа. Ей не терпелось, она хотела коснуться шелковистого Ингиного бедра. И мне приходилось периодически сбрасывать скорость, потому что вся дорога от Сертолова до Поклонной горы была оборудована автоматическими камерами с радаром-скоростемером – антирад предупреждал об этом недвусмысленно.

В конце концов я решил переключить охваченное сексуальным влечением тело на удовлетворение другого основного инстинкта и отправился обедать. В первую же попавшуюся на пути забегаловку. Рестораны теперь были не для моего кармана. Кто знает, какие еще расходы ждут впереди!..

Стоя у высокого круглого стола, я жевал политые кетчупом хотдоги и разглядывал окружающих. Я не был среди них белой вороной, но мой джинсовый костюм выглядел поприличнее их затрапезных одеяний. Судя по всему, этой забегаловкой пользовались безработные. Мрачные лица с тяжелым взглядом, нечесаные волосы, дрожащие руки… Полная гармония с давно не помнившими ремонта стенами и столь же давно просящимися на свалку столами.

– Не возражаете? – Ко мне приблизился тип, только что осчастливленный порцией хотдогов.

– Прошу! – Я пододвинул к себе стакан, будто боялся, что тип завладеет моим компотом.

Несколько дней назад я бы на такой компот даже не взглянул, не то что стал пить. Как быстро все-таки мы привыкаем к переменам! Потому и выживаем… А кто не в силах приспособиться, тому остается прыгнуть с Бруклинского моста. Или из окна квартиры, когда в дверь звонят судебные исполнители…

– Недавно без работы, брат? – спросил тип.

У него было исхудалое лицо с глубоко запавшими серыми глазами, но взгляд оказался на удивление живым.

– А как ты определил? – поинтересовался я, расправляясь с очередной сосиской.

– Костюмчик необтёрханный. И глаза еще не потеряли уверенности.

– У тебя глаза тоже в гроб не смотрят.

Он улыбнулся открытой и даже отчасти какой-то восторженно-наивной улыбкой:

– А зачем им туда смотреть? Жизнь прекрасна, брат!

– Чего же в ней прекрасного, брат? Без денег ведь долго не протянешь!

Он опять улыбнулся:

– Я-то тяну. Уже десять лет тяну. Не вообще без денег, но без больших – точно. Много ли мне надо? Кусок хлеба. – Он глянул в тарелку. – Крыша над головой. – Он перевел взгляд на потолок.

Я вспомнил слова Шерлока Холмса из «Собаки Баскервилей». «Много ли мне надо? Кусок хлеба! Чистый воротничок!» Хорошо ему жилось, в девятнадцатом веке! Великий сыщик не нуждался в хакерах. И ему нечего было избегать инспектора Лестрейда – через того бы никогда не вышел на Шерлока очередной профессор Мориарти…

– Честно скажу тебе, брат – продолжал мой сотрапезник, – я счастливее многих толстосумов. Мне не надо бояться, что лишусь богатства. Мне незачем прогибаться перед хозяином в опасении, что останусь без работы. Мне не приходится лгать жене в страхе, что потеряю семью. А мир не без добрых людей, всегда помогут. Да и я никогда никому не откажу в помощи. Кроме всех этих «купи-продай»… – Он с удовольствием располовинил вилкой сосиску, с удовольствием обмакнул в соус и с удовольствием схрумкал. Только что не сожмурился от наслаждения.

Мне аж завидно стало.

– Так ведь без «купи-продай», брат, вся наша жизнь рухнет, – сказал я.

Он посмотрел на меня с сожалением:

– Не рухнет, брат! Ты отравлен их философией. Поэтому они делают с тобой, что хотят. Они покупают и продают твое тело. Они покупают и продают твою душу и твой мозг. Они покупают и продают твою супругу и твоих детей. А ты бегаешь на выборы и снова и снова голосуешь за них. Суета это, брат! Суета, недостойная свободного человека. Бери пример с меня! Через денек-другой я возьму ноги в руки и отправлюсь на юг, туда, где синеет море за бульваром, каштан над городом цветет. На дорогах тоже много добрых людей, подвозят. И от ментов спрячут. Я как перелетная птица, брат. Зимой – в теплые страны, летом – в родные края. Кабы не вся эта Кавказская заваруха, отправлялся бы и подальше. «Где растут банановые пальмы, где под солнцем зреет ананас», – пропел он неожиданно красивым дискантом.